Онлайн книга «Цепная реакция»
|
Низкорослый, в съехавшем набок галстуке на несуществующей шее, сильно потеющий и оттого периодически вытирающий платком обширную лысину толстяк колючим глазом обвел поверх очков собравшихся в кабинете ресторана «Вилла Бельведер», который использовался для заседаний местного ротари-клуба. За его спиной в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, расположился Геверниц. На нем был костюм-тройка, из нагрудного кармана пиджака высовывался кончик белоснежного платка. Толстяка звали Гвидо Леверхази, в структуре бернского бюро УСС он занимал позицию советника Даллеса. Со стороны рейха присутствовали распространявший вокруг себя аромат пломбировочных материалов Анри Бум и только что приехавший из Берлина Конрад Вебке, доверенное лицо Шелленберга в среде немецких физиков в Хайгерлохе, имевший документы дипломатического образца на другое имя, под которым он и добрался до Берна, замкнутый, угрюмый, не пытающийся расположить к себе пятидесятилетний человек с заячьей губой, глубокими проплешинами на вытянутой голове и не очень тщательно выбритым подбородком. Был также Хартман (в личине Лофгрена); по негласному согласию обеих сторон, он имел посреднический статус в начавшихся переговорах. —А вы не опасаетесь чужих ушей? — покрутил пальцем над головой Бум. —Не волнуйтесь, — заверил его Леверхази. — Ресторан принадлежит нам. —В таком случае мы принимаем ваш тезис в качестве исходного пункта наших договоренностей… будущих договоренностей, — поправил себя Бум и отклонился в кресло. Кабинет был оформлен в готическом стиле. Вместо стекол высокие окна украшали разноцветные витражи. В мраморном зеве камина пылал огонь, рыжие отблески плясали на корешках фолиантов и резных консолях потолка. Магнитофонную запись производили в соседней комнате через четыре замаскированных в кабинете микрофона. —Чтобы иметь возможностьдвигаться вперед, необходимо определить приоритеты, господа, — сказал Леверхази и шумно отпил из чашки остывший чай. — Я так думаю, что в ближайшей перспективе нам будет важно не возвращаться к этому вопросу, если, разумеется, мы сохраним взаимную заинтересованность. Приоритеты должны быть определены сейчас и в дальнейшем сбалансированы. Надеюсь, вы согласны? Бум и Хартман молча кивнули, Вебке остался сидеть недвижим в позе молящегося монаха, сцепив пальцы в замок. —В таком случае мы готовы вас выслушать, — передал инициативу Леверхази. Бум вернул ее после недолгого молчания: —Как вы верно заметили, мы все тут деловые люди и, значит, должны понимать, что приоритеты германской стороны в значительной мере зависят от вашей заинтересованности, особенно в свете ограничений, на которые мы только что согласились пойти. Леверхази покрутил узел галстука, подтянул его. Оглянулся на Геверница, который с равнодушным видом сидел и курил, сбрасывая пепел в карманную пепельницу, — худой, изящный; лицо его отчасти было скрыто в тени. —Что ж, — Леверхази промокнул платком лоб, — если вам угодно услышать от меня разгадку секрета Полишинеля, то я могу сделать ее достоянием, так сказать, всеобщего внимания. Хотя говорить о том, что понятно без лишних слов, — не самый лучший рецепт для укрепления доверия… В этот момент Геверниц подался вперед, лицо его, холодное, бледное, вошло в круг яркого света стоявшего сбоку торшера. |