Книга Необратимость, страница 33 – Владимир Моргунов

— Так ведь до всего руки не доходят. Менты, конечно, опрос проводили, но так — «на отъе…», словом, без фанатизма и энтузиазма.

— Во-от. Так что надо, Федя, надо поспрошать обитателей домов поулице Октябрьской. И не только домов номер восемь и номер десять, возле которых возможный убийца по телефону говорил. Вдруг он не на Октябрьской проживал.

— Точняк, Евгений Палыч! На тачке мог приехать. Он мог тачку где-нибудь далеко оставить, а потом пешком идти.

— Вот что касается тачки — он на своей приехал или на такси?

— Ну что вы! На такси — это же такая засветка! У него ж не короткоствол с собой был, ружье. Или обрез на крайняк.

— Для обреза кучность слишком хорошая. При такой кучности убийца должен был подойти к Ермакову на расстояние метра — это если бы он из обреза стрелял. Так что давай, действуй.

А вот эксперт принес Рындину радостное известие.

— Они или идиоты, или совсем идиоты. Какая, на фиг, внутричерепная гематома? Нету гематомы! Зато налицо переломы второго и третьего позвонка.

Эксперт разложил на стол перед Рындиным рентгеновские снимки.

— Вот фото шеи покойника. Прижизненные повреждения кожи.

Эксперт положил следующий снимок.

— И умер он за несколько часов до того, как его нашли. Часа в два ночи. Так что ни о какой отложенной на половину суток смерти речи не может быть.

Это было ровно шестнадцать лет назад, в двухтысячном. «Там, там, в сентябре кленовый лист светился, как звезда».

В сентябре мне дали отпуск. Первый за два года работы в новой фирме. Я, собственно, и не жаловался на ненормированный рабочий день и на то, что и по субботам, случалось, припахивали. Все осознавали положение и задавались вопросом: «Есть ли жизнь после дефолта?» Я на вопрос отвечал положительно. Налаживалась жизнь.

Но не у всех. У моей матери не очень налаживалась — точнее, на убыль шла. Разболелась — полиартрит. Я предлагал ей поехать вместе со мной, подлечиться в какой-нибудь платной клинике, но она только рукой пренебрежительно махала:

— Молчи уже, богач вшивый.

— Почему вшивый? Я квартиру себе в этом году купил.

— И сколько лет ты платить за нее будешь?

— Да нисколько. Я уже все выплатил. Я еще перед дефолтом все сбережения в доллары догадался перевести.

Но мою мать переспорить невозможно.

Торчать дома мне, естественно, не хотелось. Идти в увеселительные заведения мне не хотелось тем более. И я двинул к старому приятелю Коле Ремезову.

Коля старше меня на три года, я с ним еще в школе подружился. Коля всегда находился на той грани, которая отделяет среднестатистического конформиста от фрика. Странные прически, странная одежда, странноватое поведение. Но я сразу понял — Коля самобытен. И весьма неглуп. И профессию себе соответствующую его натуре выбрал — фотографом стал.

Номер домашнего телефона Коли остался прежним, хотя я с ним не имел связи уже лет пять, если не больше. И Коля, как ни странно, оказался дома — это в воскресенье-то, да еще под вечер!

Ремезов страшно обрадовался мне, и это выглядело вполне натурально.

— Надо же! Ко мне Володька Логунов приехал! Из столицы!

— Ладно, хорош блажить! Дома почему сидишь? Развеяться не хочешь?

— Очень даже развеемся! Я тебя с такими девками познакомлю!

— Годится!

По пути мы купили две бутылки шампанского и две бутылки коньяка. Я хотел заплатить за все, но Ремезов не позволил: