Книга Необратимость, страница 31 – Владимир Моргунов

Никитин всем своим видом изобразил «нувыжепонимаете».

Почему я тогда поступила именно так, не знаю. Наверное, потому, что положение мое определялось как «некуда бежать».

Куда бы я могла сбежать? В какой-нибудь большой город? Устроиться на работу не совсем по специальности, снимать там квартиру? А на какие шиши существовать?

Нет, что ни говори, мне на роду написана жизнь застенчивой лохушки. Я с рождения была запрограммирована на то, чтобы выживать, тянуть лямку, терпеть, но не толкаться локтями и кусать зубами.

Тогда передо мной замаячила тихая пристань. Довольно большой дом со всеми удобствами, добрая и приветливая будущая свекровь, смирный и молчаливый будущий свекор.

Да, я переехала жить к Валерию. Секс с ним у нас приключился то ли в четвертую, то ли даже в третью встречу — в какой-то квартирке, предоставленной нам его знакомым.

Недели через две таких встреч он предложил мне перебраться в дом его родителей. Я согласилась. А еще через неделю он предложил мне выйти за него замуж. Я и на это согласилась.

Я была влюблена в него? Возможно. Но уж точно можно сказать одно — влечение к нему явно присутствовало.

Осень перевалила за свою половину, мой двадцать второй день рождения грянул. И этот день рождения я праздновала в доме Валерия.

Должна была отпраздновать.

Потому что праздник превратился в кошмар.

Я как-то раньше не обращала внимания на то, что Валерий не пьет. Как выражаются сейчас, от слова совсем.

Но тут пригубил.

И через несколько минут случилось ужасное — эпилептический припадок.

Отец и мать действовали настолько профессионально, что у меня сразу отпали все сомнения — болеет Валерий давно.

Приехала «скорая», Валерия отвезли в больницу. А я ночью, наскоро запихнув все свои вещи в два чемодана, бежала.

Бежала в свою общагу. К счастью, мое место к тому времени еще не успели занять.

Но это была лишь крохотная уступка со стороны судьбы.

Через несколько дней я с ужасом осознала — я «залетела». Беременность в такой ситуации вообще оставляла мне два выбора — аборт или возвращение в свое село. В селе, возможно, к выбору номер два отнеслись бы спокойно — народ там рассудительный, там к человеку, попавшему в подобную ситуацию, испытывают сострадание. Ну, и немного осуждения — но совсем немного. Но какой это будет ребенок?! Совсем не исключено, чтоболезнь его отца передастся ему по наследству.

На своем компьютере в отделе я перерыла все сайты интернета, забивая в строку поиска «наследственная эпилепсия».

И я сделала выбор.

Легла на аборт.

Больничный я не брала, написала заявление на отгулы.

Но все равно, через несколько дней многие об этом знали.

Снежинск слишком маленький городишко.

Сказать, что я находилась в подавленном состоянии, значит ничего не сказать.

Подавленное состояние? Три «ха-ха»!

Вот когда я в очередной раз воззвала к моей покойной бабушке: «Забери меня отсюда! Ни черта у меня в этой жизни не получается!»

Не знаю, что со мной случилось бы тогда, но судьба подкинула мне шанс жить дальше — завод предоставил мне комнату в двухкомнатной квартире.

* * *

Рындин зашел в кабинет Кряжева и Авериной, в тот момент, когда Кряжева донимал Грачев:

— Кафе «Миранда», что там за заведения, что офисы рядом?

— Есть кое-что, — на мониторе ноутбука Кряжева появилась карта. — Какова цель запроса вообще-то?