Книга Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка, страница 57 – Анна Савина

Мария Ничеева не ответила, и некоторое время в трубке раздавалось лишь шумное дыхание пожилой женщины. Матвей выехал на трассу и прибавил газу. Я схватилась за ручку двери.

– А… Фургон, – вдруг произнесла женщина спустя несколько томительных минут. – Конечно, фургон, именно на нём ты перевозишь пса.

– Я видела его, – торопливо заговорила я. А Матвей бросил взгляд на меня и снова сосредоточился на дороге. – Сперва там у клуба, а потом около вашего особняка. Я выходила забрать вещи, когда думала, что буду у вас ночевать, – бестолково объясняла я. А потом ещё одна мысль, такая простая, ясная, пришла в голову, что я даже немного разозлилась на себя, что не догадалась раньше. – А ещё, когда она подъехала на этом фургоне к клубу, она вышла, в руках у неё была спортивная сумка. Понимаешь? – спросила я мужчину, но тот не ответил. – Она приехала туда тренироваться. Она член этого клуба, и только уже потом, спустя полчаса, она вызвала подмогу, наверняка что-то почувствовав или поняв, что лучше контролировать расследование самой, чем ждать, когда его начнет контролировать кто-то другой.

– Ну, ты, я смотрю, много об этом знаешь, о том, как правильно перевозить собаку, – с некоторым сарказмом ответила оперативница. – В тот день вы тоже привезли своего пса в фургоне?

– Нет, я… Послушай…

Мы тут же услышали звук, от которого у меня по коже побежали мурашки. Вернее, не так. Звук был самым обычным, так открывается дверца микроавтобуса. Раньшев нашем городе было много маршрутных такси с автоматическими дверьми, так вот они именно с таким звуком откатывались вбок, впуская пассажиров. Обычный звук. Мурашки побежали от того, что я знала, что он означает. Раздалось низкое глухое рычание. Матвей сжал пальцы на руле.

– Ну вот, сейчас ты на собственной шкуре почувствуешь то, на что обрекла мою мать, – немного устало произнесла Мария. Чёрт, что она творил? Она же полицейский! Она же сестра Ромки… Ромка! Что же она сделала с ним?

– Послушайте, милая девушка, вы ошибаетесь…

– Не смей называть меня так! – почти закричала оперативниница, когда Матвей съехал с трассы на грунтовую дорогу. Скорость пришлось сбросить, потому что машина тут же начала подпрыгивать.

– Повторяю, вы ошибаетесь!

– И в чём же? В том, что моей матери уродовали лицо? Или в том, что ваш муж её обрюхатил? Или в том, что ваш старший сынок донёс вам об их романе?

– Во всём, – произнесла Амелия Литова как-то странно, на выдохе, словно у неё не осталось сил, и она просто опустилась на землю. Рычание не стихало. И женщина повторила: – Во всём. У моего мужа никогда не было романа с Ангелиной.

– Конечно, сейчас ты будешь мне рассказывать…

– Но это правда, у него не было с ней романа. Она встречалась с моим старшим сыном Сергеем.

– Что? – произнесла Мария. И я увидела отражение этого вопроса в глазах Матвея.

– Ох… У неё был роман с моим старшим сыном. Ему было восемнадцать, ей двадцать два, и она простая горничная, и да, конечно, мы это не одобрили.

– Но все слуги говорят, что ваш старший сын застукал её с вашим мужем и рассказал вам.

– Всё не так. Всё наоборот. Это мой муж застукал их в нашей спальне. Уж не знаю, о чём думает молодёжь, мы такими не были, возможно, это их заводило – предаться любви на нашей кровати. Но именно там мой муж их и застукал. И устроил разнос. А когда они выходили из спальни… Они вышли все трое: испуганная, растрёпанная Ангелина, мой старший сын и мой муж. Именно это видели слуги и сделали совершенно неправильные выводы. А мы не стали их поправлять.