Книга Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка, страница 48 – Анна Савина

Он замолчал на полуслове, а я почувствовала, как ледяные пальцы страха пробежали по позвоночнику.

— И ещё Санька, — едва слышно прошептала я.

«У вашего сына глаза отца», — вспомнила я слова девушки из кондитерской. Да, у моего Саньки были глаза его отца Романа, а еще голубые глаза Литовых.

— Санька! — почти выкрикнула я, бросаясь к автомобилю. — Мой Санька!

— Лена, — позвал он, открывая пассажирскую дверь своей машины, пока я судорожно искала в сумочке ключ от своей, — так будет быстрее, — добавил он обходя капот и распахивая водительскую дверцу. — И безопаснее. Твою машину потом заберем…

Он еще говорил, а я уже села рядом и пристегнула ремень безопасности. Матвей тут же нажал на газ и рванул с места. Я была благодарна ему за это, а еще за то, что он не задал мне ни одного вопроса, не стал убеждать, что я преувеличиваю. Он просто повез по улицам Жильевска, чтобы я как можно быстрее оказалась рядом с сыном.

Чтобы доехать до дома свекра, у нас ушло около десяти минут. Это были очень длинные десять минут. Это были самые ужасные десять минут в моей жизни, в течении которых я представляла себе всякие ужасы, понимала, что всё это неправильно, что всё это не так, но ничего не могла с собой поделать. Если собак натравливают на Литовых…

— Насколько ты доверяешь своему свёкру? — вдруг спросил Матвей.

— Что? — спросила я, вздрогнув. Вопрос мне не понравился. Вопрос был неправильным, а еще… ужасным. — Не думаешь же ты, что он… — Я была просто не в силах закончить мысль.

— Ну, я склонен рассмотреть все варианты. Так как?

«Я уже просила прощенияи у Светланы, и у Валентина Ивановича, кажется, у всех попросила, только…» — сказала Анна. А это означало, что свекр все знал.

«Я написал завещание. Во избежание всяких инсинуаций», — сказал Валентин Иванович. А я ещё удивилась: каких таких инсинуаций?

— Мы можем предположить, что твой свёкр узнал, что Роман ему не родной сын. Он же бывший следователь? Не думаю, что ему было особенно трудно раскопать эту историю, раз уж справился и твой бывший муж и даже мы. Тут самое главное, не раскопать, а знать, где копать, знать, что искать. Если он узнал, что воспитывает сына Литовых, что его обманули, что его настоящий сын мёртв… Возможно… Только возможно, — проговорил Матвей и положил свою руку на мою, так как мои пальцы дрожали. — Он решил отомстить моей семье, так как из-за них вся эта каша и заварилась.

— Нет… Нет, — повторила я, мотая головой. — Не верю. Это полная глупость, а Валентин Иванович разумный человек… Чёрт, Матвей, он самый разумный из всех, что я встречала!

Я вырвала руку из ладони Матвея, в этот именно момент мне было неприятно не его прикосновение, а его слова. А через несколько минут машина тормозила перед знакомым домом. Перед домом, который всегда казался мне надёжной крепостью. Он всегда казался мне приютом, и в какой бы момент я ни приехала к нему с Сашкой или с Ромкой, мне всегда были тут рады, даже несмотря на развод. Это был Дом с большой буквы. А сейчас?

Я выскочила из машины раньше Матвея, даже раньше того, как он заглушил двигатель, выскочила и бросилась внутрь. В голове билась только одна мысль: «Санька, Санька, Санька!»

Я дёрнула дверь. Она оказалась заперта. Тогда я обежала дом сбоку и оказалась на заднем дворе, где увидела сына. Санька плескался в большом надувном бассейне и, кажется, был абсолютно счастлив. Облегчение накрыло меня с головой, я почти физически ощущала его, так обрушивается прохладная волна на туриста, решившего окунуться в жаркий знойный день. Я бы упала. Я обязательно бы упала, если бы шедший следом Матвей не схватил меня за талию и не проговорил: