Книга Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка, страница 47 – Анна Савина

Она зацепилась руками за край стола, словно не знала, куда их деть, и вдруг произнесла:

— Лена, вы меня простите. Я уже просила прощения и у Светланы, и у Валентина Ивановича, кажется, у всех попросила, только… — Она замолчала.

— За что мне вас простить?

— Понимаете, в тот день рожала не только Ангелина, — она опустила глаза. — В тот день ещё рожала моя лучшая подруга, Светлана Колосова. И… — Она закрыла лицо руками и снова расплакалась. — Её ребёнок, мальчик, погиб при родах. Аномалии развития несовместимые с жизнью, порок сердца. Мы ничего не могли сделать.

— Но Роман… — удивилась я. — Он никогда не рассказывал, что у него был брат, который умер при рождении брат.

— А у Ангелины родилась двойня, — словно не слыша меня продолжала Анна. — Мальчик и девочка. На которых она тут же написала отказ. Даже слушать никого не стала, она вообще с врачами не разговаривала. Её никто не навещал, никто не звонил и не приносил передач. Отговорить её от этого было некому. И понимаете… Понимаете… — Она опустила руки, посмотрела на меня. — Для неё это всё равно ничего не меняло. Абсолютно.

— Что вы сделали? — спросил Матвей.

— Вы что… Вы поменяли детей? — догадалась я.

— Да. По бумагам сын Ангелины погиб, а у Светланы и Валентина родился здоровый мальчик. Которого назвали Романом.

— Что… Что… — Я просто не могла поверить тому, что услышала.

— Что стало с девочкой? — спросил Матвей.

— Я не знаю. Её забрали в дом малютки. Я никогда не интересовалась её дальнейшей судьбой.

— Ангелина?

— Её я тоже больше не видела.

— И всё это вы рассказали Роману? — спросила я.

— Да. Когда он приходил ко мне… Они приходили. Он уже сам раскопал половину истории. Мне оставалось только подтвердить его выводы. И я не решилась соврать.

— Они? — переспросилая.

— Да, с ним была девушка, блондинка с короткой стрижкой. Она представилась, но я забыла её имя. Я понятия не имела, во что это выльется, я и представить не могла, что Роман решит отомстить за свою биологическую мать, — торопливо начала говорить женщина. — Да ещё таким варварским способом… Пусть даже многие сочли бы его поступок оправданным, но… Но я правда не знала, я правда не думала…

Она снова расплакалась.

— Вы поэтому взяли выходной? Не могли оставаться в доме Валентина Ивановича?

— Да. Я чувствую себя такой виноватой. Но я хотела как лучше. Простите меня. Неужели было бы лучше, если бы в приют отправился не один ребёнок, а целых два? Неужели было бы лучше, если бы Светлана ездила на могилу ребёнка и плакала там? Ну скажите мне! — почти потребовала она.

— Не знаю, — ответила я.

В голове царил сумбур, мысли были одна страшнее другой — мысли, которые я даже не осмеливалась озвучить вслух.

— Возвращайтесь к Валентину Ивановичу, ему очень нужна сейчас ваша помощь и поддержка, — сказала я, направляясь к выходу. И добавила: — В конце концов, вы обещали своей лучшей подруге позаботиться о нём.

Мы с Матвеем стали спускаться по лестнице, и вслед нам летел едва слышный плач Анны. Не знаю, почему она просила прощения у меня или у кого-то ещё хотя бы потому, что она пока сама себя простить не в состоянии.

— Интересное кино получается, — проговорил Матвей, о чём-то серьёзно размышляя, и открыл передо мной подъездную дверь. — Смотри, если мы правы и собак натравливают исключительно на Литовых, и если это не твой бывший муж, а я склонен думать, что это именно так, то получается, твой Роман не преступник, а жертва, раз он по крови Литов? — сказал Матвей, подходя к своему автомобилю. Мой был припаркован прямо за ним. — Нас осталось не так много: я, Наташка, мама, теперь ещё и Роман…