Книга Ситцев капкан, страница 179 – Алексей Небоходов

Грудь оказалась ровной и упругой, как у спортсменки, но с весом, понятным лишь искушённому взгляду. Соски, крупные и тёмно-малиновые, выглядели слишком выразительно на светлой коже – деталь, которую она скрывала под плотными чашками. Теперь же не осталось ни белья, ни щита: только она и враждебный взгляд, изучающий каждый изгиб, каждую форму, словно выставляя на всеобщее обозрение промахи искусного резчика.

Маргаритаупиралась всем телом, словно зацепившись за невидимый канат собственного достоинства, но знала: этот взгляд не отступит. Он будет стягивать с неё кожу слой за слоем, пока не доберётся до уязвимой, нелепой сути. Стоя под этим прожектором, она впервые поняла: всё, что скрывалось под костюмами и ролями, больше не её. Имитации и самоирония, выстроенные годами, оказались бесполезны – здесь она не управляла сценой. Она могла бы сорваться: закричать, разнести комнату, уйти. Но отступить означало признать, что никакой «железной леди» не существует.

Гриша не смотрел на неё с похотью – в его взгляде был холодный расчёт врача или эксперта перед вскрытием. И это было страшнее всего: Маргарита впервые за много лет почувствовала себя не женщиной, а образцом для лабораторного анализа. Но если это и была катастрофа, она примет её стоически. Сжав губы, выпрямила спину и выдвинула плечи – как статуя, которой не пристало жаловаться на форму. Опустит голову – рухнут её утренние пробежки, деловые победы, саркастические перепалки. Всё, что держало её мир, исчезнет.

И действительно, если хоть на миллиметр расслабиться, если позволить себе опустить плечи или, хуже того, прикрыться руками, – это станет концом не только сцены, но и репутации. Она знала, что каждое её движение, каждая искра стыда запомнятся Гришей и потом будут использованы против неё.

Теперь же она стояла совершенно обнажённой, с прямой спиной и гордо поднятой головой.

– Счастлив? – холодно спросила она.

– Очень, – ответил он. – Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.

Он подошёл ближе, обошёл её вокруг – с тем же отстранённым любопытством, с каким осматривают новую партию товара. Она ждала прикосновений, но он лишь произнёс:

– Ты можешь прикрыться, если так легче.

Она не стала. Это была её единственная победа: не показать страх, даже когда он пожирает изнутри.

– Вот как выглядят побеждённые, – сказал он. – Поразительно, но ты сейчас красивее, чем когда-либо.

– Не теряй времени, – отрезала она. – Ты же знаешь, зачем позвал меня сюда.

Он молча кивнул и жестом пригласил её к столу. Шаг за шагом она двинулась вперёд – словно приговорённая к расстрелу, но с такой грацией, что даже он это отметил.

– Наклонись, – приказал он.

Маргарита наклонилась, уперев ладони в столешницу. Грудная клетка выгнулась дугой, выбившиесяиз причёски пряди упали на плечи. Позади зашагал он, провёл ладонью по бедру – сначала по одному изгибу, затем по другому, словно сравнивая с тем, что видел прежде. Внезапно сжался крепче, оставив на коже белесые вмятины.

– Ты хочешь, чтобы я страдала, – раздался ровный голос. – Поздравляю, у тебя получилось.

– Это только начало, – последовал спокойный ответ.

Молнию штанов он расстегнул так же безэмоционально, как подписал приговор её карьере. Штаны шуршали, спускаясь по бёдрам, а сама Маргарита не успела даже вздохнуть: резкий, почти грубый вход занял всё пространство внутри, вытеснив остатки достоинства. Спина вновь выгнулась, стараясь удержать равновесие.