Книга Ситцев капкан, страница 180 – Алексей Небоходов

Хватка на бёдрах стала сильнее, новый толчок – ещё жестче, словно проверялась прочность тела. Ни стона, ни шёпота, лишь ровное дыхание и монотонное движение, больше напоминающее холодный силовой эксперимент.

Ожидая предательства собственного тела, она почувствовала строящуюся внутри силу – тугой жгут у основания позвоночника. Боль была острой, но ни вскрика, ни дрожи: лишь участившееся дыхание и напряжённые мышцы.

Каждый толчок возвращал в реальность, где не осталось выбора. Иногда ноготь царапал спину, иногда губы скользили к коже, чтобы ощутить пульс. В мыслях мелькали детские воспоминания: голос на даче, аромат сирени, первый снег. Ни одна картина не спасала – власть и боль не давали уйти.

Когда всё кончилось, Маргарита стояла, тяжело дыша, не поднимая взгляда.

– Не представляешь, как тебе идёт эта поза, – заметил он.

– Можешь дальше наслаждаться, – тихо ответила она, – но я отказываюсь играть по твоим правилам.

– Не тебе решать.

Развернув её к стене, он прижал крепче: движения стали мягче, но теплоты по-прежнему не было. Казалось, её тело – новый гаджет для исследования.

Поцелуи скользили по шее, плечу, уху. Сопротивление было бесполезным: любое движение закончится новым унижением. Покориться тоже не выходило, поэтому Маргарита замерла, позволяя делать всё, что угодно.

– Хочешь знать, что мне больше всего нравится в тебе? – прогудел он.

– Говори, если это возбуждает, – прозвучал тихий вызов.

– Ты никогда не сдаёшься, – сказал он. – Даже когда не осталось ничего.

Туфли снял аккуратно, словно боялся повредить хрупкую вещь, поднял на руки и перенёс на кровать. Вошёл снова – медленно, сдержанно, отчего больстала острее: защиты не осталось даже внутри себя.

Глаза Гриши искали её взгляд, но Маргарита смотрела в потолок, пытаясь сосчитать трещины на штукатурке или разгадать узор обоев. Когда взгляды всё же пересекались, внутри что-то рвалось – не сердце и не гордость, а сама жизненная сила. Каждое движение вытесняло частицу прежней личности, а когда ладони сильнее сжали грудь, пришло осознание: всё, к чему стремилась, завершается этим нелепым соединением чужих тел в пустой комнате.

Финал наступил быстро, без передышки. После лёг рядом, даже не потрудившись накрыть простынёй.

– Ты молодец, – произнёс Гриша. – Реально молодец.

Ответа не последовало. Взгляд в потолок, отсчёт секунд до момента, когда можно будет уйти.

Но свобода не наступила: через минуту прикосновения возобновились – теперь ласковее, оттого ещё противнее. Заставил сесть сверху, и эта поза оказалась унизительнее прочих: руки крепко держали бёдра, не позволяя соскользнуть, а попытка ускорить ритм вызвала лишь усмешку:

– Всё-таки умеешь учиться.

– Просто хочу, чтобы скорее закончилось.

– Иногда финал лучше начала.

Долгое время не отпускал, а когда всё завершилось, Маргарита соскочила с постели, не прикрываясь. Собрала одежду и ушла в ванную, где стояла под душем, смывая не столько следы его присутствия, сколько остатки собственной сущности.

Вернувшись, застала его одетым. На столе лежал портфель, рядом – аккуратно сложенный костюм.

– Завтра встреча с московскими. Будь в форме.

– Я всегда в форме.

Он кивнул:

– И не забудь: теперь всё, что ты делаешь, – делаешь только для меня.

Она вышла из комнаты и, впервые за день, не почувствовала ни стыда, ни злости. Только усталость. Всё остальное ушло с водой в слив, и теперь в ней не осталось ничего – ни боли, ни страха, только пустое, как холодная ванна, молчание.