Книга Ситцев капкан, страница 173 – Алексей Небоходов

Григорий сидел за письменным столом в самом конце комнаты. Чёрная футболка подчёркивала анатомическую точность его фигуры – жилистый, почти подростковый торс, над которым вечно витала какая-то теневая насмешка. Он не повернул головы, не встретился взглядом: пальцы уверенно сортировали бумаги, взгляд скользил по спискам, как по гирлянде ненужных имён и цифр. Каждый его жест был обращён не к Маргарите, а к собственной мысли – и оттого действовал на нервы сильнее, чем самый пристальный контроль.

Она почувствовала, как срывается с языка колкая реплика, но проглотила её, не дав себе такой роскоши. Сделав ещё два шага вперёд, Маргарита сказала:

– Ты звал, – не скрывая раздражения и даже немного гордясь этим.

Тонкая тень улыбки мелькнула у него на губах, но исчезла раньше, чем она успела убедиться, что это не померещилось. Секунда молчания – и вдруг всё пространство комнаты наполнилось звуками: тиканье дешёвых часов, шелест листов, даже её собственное дыхание. Всё было слишком настоящим, слишком плотным.

Удивительно, но именно в эти секунды Маргарита вспомнила ещё один урок своей матери, который та любила повторять перед особенно сложными семейными советами или визитами налоговой: «Запомни, дочь: тот, кто первым боится тишины, проиграл навсегда». Она содрогалась тогда от этих слов, но сейчас поняла, что Григорий из числа тех, кто не боится ничего. Или, по крайней мере, так умело имитирует равнодушие, что сопернику не остаётся ничего, кроме как поверить.

Взгляд её скользнул по столу: бумаги были не просто хаотичны – среди них ясно выделялись почтовые конверты на её имя и даже пара оборванных листков с её собственным почерком, вырванных из блокнота лет пять назад и давно ею заброшенных. Сердце на миг ёкнуло, но она тут же приказала ему замолчать. Блеф, решила Маргарита. Или ловушка. Какая разница?

Он не ответил сразу. Секунды тянулись, и в этот момент Маргарита вспомнила, как в детстве мать учила её ждать: «Самое страшное – не удар, а пауза перед ним. В ней – вся суть власти».

– Присаживайся, – сказал Григорий наконец. – Тут есть вещи, которые ты должна услышать первой.

Маргарита села, скрестила ноги. Руки держала на коленях, чтобы он не увидел,как они подрагивают от напряжения.

– Ты знаешь, что у тебя талант, – начал он, не глядя ей в глаза. – Ты бы могла сделать карьеру в любом городе, даже в Москве. Но ты осталась здесь – наверное, потому что хотела быть первой среди мёртвых.

Она хотела парировать, но не смогла: что-то в его голосе было невыносимо точным, почти омерзительно правдивым.

– Мне не нужны твои метафоры, – сказала она. – Переходи к делу.

Он сдвинул бумаги поближе.

– Вот тут твои подписи, – сказал он, словно бросая на стол не просто бумаги, а улики по делу о государственной измене. Маргарита не шелохнулась, но кожей ощутила, что за этим последует нечто хуже, чем обычный шантаж или банальный «разговор по душам». Григорий медленно, методично доставал из папки сначала аккуратно помеченные стикерами контракты, потом копии каких-то старых платёжек, потом скриншоты – чёрт бы их побрал – писем из личной почты, которую она считала недосягаемой даже для самых рьяных конкурентов.

– Контракты с «Уральским камнем», – продолжал он, даже не пытаясь смягчить голос. – Переводы на Кипр, причём через трёх посредников, чтобы никто не догадался. Ещё пара сделок – не буду называть имён, но, думаю, ты и сама их узнаешь. Плюс, вишенка на торте: пара штрихов о твоём главном бухгалтере. Ты ведь любишь сюрпризы, Марго?