Онлайн книга «Стремление убивать»
|
Вдохновлялся идеей убийств, планы которых теоретически — чисто теоретически! — разрабатывал доктор Симон со своими гостями. И… убивал. В точности так же, как убил более двадцати лет назад родного отца. Такая вот почти безупречная, стройная и очень доказательная версия… Она могла бы сойти за истину, если… — … если бы тебе на голову не свалилась старая папка. — Отнюдь. Если бы двадцать лет назад Максим Симонов не поверил, что вечный искуситель может однажды, расщедрившись или шутки ради, исполнить обещание. Сыграть честно. И уступить простому смертному победу в своей любимой игре. — Выходит — он снова победил? — Максима Симонова — да, безусловно. — А Роберт? А те четверо? Они что ж — невинные жертвы? — Не знаю. Не уверена. Мне отчего-то не ложится на душу определение «невинная жертва». Доказано миру — и тысячи раз притом! — в конечном итоге Создатель всегда справедлив. Другое дело, что мера его справедливости не всегда укладывается в границы одной человеческой жизни. Но если выпадают на чью-то долю тяжкие страдания… — Послушайте! Мы ведь не знаем еще, как сложилась судьба четвертой женщины. Быть может, она… — Вера замолкает, не закончив мысли. Что с ней? Сбилась, устыдившись внезапного порыва? Стало вдруг неловко за то, что перебила меня? Нет, что-то другое остановило на лету стремительную мысль. — Рассвет… — удивленно замечает Павел. — Рассвет… — едва слышно вторит ему Вера и тихо улыбается. Рассвет. Время пролетело незаметно. Новый день занимается в холодном лесу, растворяя непроглядную тьму за окнами свежей морозной синью, вслед за которой — такой уж порядок заведен на этой планете — опояшет землю яркое сияние восходящего солнца. ЭПИЛОГ Где-то, возможно, приходят на землю яркие, сияющие юной красой весны. Свежие ветры несут на крыльях живительное тепло и упоительные надежды. Полнятся светлой лазурью прозрачные небеса. И даже сосульки доживают свой век, не ведая смертельной тоски; вычурными хрустальными подвесками кажутся они теперь самим себе и всем вокруг. Хрупкими и торжественными одновременно в лучах ослепительного солнца. Где-то, возможно, все происходит именно так, но только не в суровой северной столице. Чахоточная весна пугливо жалась к стенам домов. Зыбкой дымкой расстилалась над бесстрастной Невой, оседая на ледяном граните набережных. Клочьями сырого тумана путалась в чугунном узоре решеток. В такие дни — совершенно так же, как в унынии осени — город кажется призрачным. Весенняя хмарь творит чудеса. Бледными призраками просачиваются из вечности люди и дома, улицы и целые кварталы. Разумеется, не все. Но крохотный антикварный магазинчик, единственная витрина которого выходила прямо на канал, был явно оттуда, из прошлого. Огромный, старинной работы портрет в богатом, некогда роскошном, багете занимал почти всю площадь маленькой витрины, отчего казалось, что грустная красавица в черных шелках существует отнюдь не на холсте художника. Незнакомка будто бы сидела за стеклом в глубокой задумчивости, неотрывно глядя на черные воды канала. В туманном взоре ее прекрасных глаз было столько тоски и отрешенности, что страшная мысль невольно стучалась в душу, вынырнув откуда-то из сумрачных глубин бессознательного потока. «Боже правый! — трепеща, шептала душа. — Не в этих ли холодных водах обрела печальная женщина последний приют?» |