Книга Стремление убивать, страница 206 – Марина Юденич

— Да, понимаю. Значит, я все же была права, когда говорила о стремлении сравниться с Богом.

— Вне всякого сомнения! И благо бы только стремление! В процессе работы возникает — возможно, не у всех и, разумеется, в разной степени — именно это странное чувство. Пугающее, дразнящее, дурманящее голову почище любого наркотика. Велик соблазн почувствовать себя немного Богом. И страшен, потому что для большинства смертных — губителен. Вдумайтесь! Дьявол и здесь затевает свою извечную шутку: посул — иллюзия обладания — и… жестокое, страшное разочарование!

— Выходит, что Макса Симона он обманул дважды.

— Именно. Потому я и говорю о «двойном безумии».

Второе наваждение Симона заключалось в том, что он решил исполнить роль Создателя, властвующего над душами. Душа Роберта в этом смысле была самым завершенным его творением.

Думаю, рано или поздно он сумел бы привести в подобное состояние как минимум еще четыре души. Впрочем,их зависимость была уже запредельной. Сегодня мы знаем точно, что трое — по меньшей мере трое! — не смогли или не захотели пережить безумца.

Впрочем, вся эта адская смесь безумных затей и мистификаций лежала в одной плоскости его сознания — той, которая была поражена разрушительной коррозией безумия.

На другой — внешне нормальной, обращенной к миру — канва дикой фантасмагории представала филигранным логическим построением.

Судите сами.

Он затевает эксперимент с четырьмя своими пациентами, который хотя и нарушает слегка профессиональные каноны, в принципе — ничем сверхъестественным не отличается. Обычная проработка проблем… Попытка «проживания» наяву травмирующей ситуации. Катарсис — освобождение от навязчивой идеи. Цель понятная и желанная для четырех страдающих человек.

Но ведь это — отнюдь не главная цель всего эксперимента и — уж тем более! — его автора и руководителя..

Чего же на самом деле хотел Макс Симон?

— Упрятать одно убийство в целую серию — а точнее, пять аналогичных преступлений.

— Браво, Паша! Именно упрятать. Причем, согласитесь, не повстречай Роберт в то роковое утро Веру, план Симона имел все основания стать удачным.

— Если бы в нем когда-нибудь возникла нужда. В чем я, откровенно говоря, сильно сомневаюсь. По-моему, наш гений действительно был уже основательно не в себе и слегка перемудрил. Связать убийство врача в обычном диспансере с историей плагиата двадцатилетней давности?! Увольте меня: ни один из наших сыщиков на такое не способен — или я не адвокат Гаврилов!

— Ты адвокат, никто с этим не спорит. Он же был, а вернее, ощущал себя почти Богом или по меньшей мере святым апостолом. Последним камнем преткновения на пути собственной канонизации виделся великому Максу Симону врач из обычного диспансера. Устранить его простым линком, банально отшвырнув с дороги, Симон не мог. Это было бы проявлением человеческой слабости. Ему необходимо было действо, достойное Зевса. По его разумению, достойное…

Словом, расчет Симона был прост и гениален.

Хотя не нов.

Идея сокрыть одно убийство в череде других, вроде бы беспричинных, приходила в голову многим.

Симон пошел немного дальше.

Он был готов представить следствию не только серию убийств, но и серийного убийцу, с готовым сценарием трагедии в придачу.Простым и понятным каждому.

Сумасшедший Роберт подслушивал.