Книга Стремление убивать, страница 204 – Марина Юденич

Представьте ситуацию: на месте Симонова-Симона оказался другой человек. Чувство собственного достоинства у которого притуплено, атрофировано или отсутствует напрочь. Убеждена: мысли о докторе Керне улетучились бы из его сознания на следующий день после их встречи, впрочем, таковая могла и не состояться. А если бы, паче чаяния, довелось вспомнить сирого неудачника — воспоминание не вызвало бы в душе ничего, кроме тупого — наподобие сытой отрыжки — удовлетворения… «Замечательно, черт побери, все сложилось тогда! А ведь могло — тьфу, тьфу, тьфу! — иначе…» Не случись какого недоразумения, этот тип вполне мог прожить долгую счастливую жизнь, пожиная плоды всего лишь одной своей мерзости.

Но благотворительность не есть дело дьявола на этой земле. Оно противно его сущности и призванию.

А потому объектом очередной подлости избран был молодой самолюбивый гордецМаксим Симонов. Разумеется, он поддался искушению и согрешил. Страшно согрешил. Хотя и единожды. Но вот забыть о том, кто стал его безвинной жертвой, не сумел.

Гарантией памяти была гордыня. Молодые саженцы ее, заботливо помещенные в теплицу (да что там теплицу — оранжерею!), разрастались стремительно и буйно.

Вместе с ними росло и крепло наваждение.

С каждым днем, проведенным в теплично-оранжерейных условиях, с каждым годом, умножавшим его славу и возможности, Макс Симон все более остро и мучительно ненавидел Евгения Керна.

Можете представить, в какой кешмар обращена была его «благополучная» жизнь.

Искуситель мог торжествовать победу. В который уж раз в этом подлунном мире он блестяще сыграл свою самую любимую шутку…

А ненависть тем временем стала нестерпимой…

— И он решил убить? Но почему таким изощренным образом? Зачем понадобилось привлекать несчастных, и без того страдающих людей? Ведь, насколько я понимаю, четверо его последних пациентов были так или иначе вовлечены в это… действо. И почему руками Роберта? Неужели у этого человека не было других возможностей, ведь он, надо полагать, был богат…

— О, разумеется! Разумеется, Максу Симону, модному психотерапевту, человеку известному и состоятельному, вхожему в самые высшие круги общества, не составляло большого труда расправиться со скромным доктором из районного наркологического диспансера. Но в том, каким действом — именно действом! — обставил он свое преступление, открывается нам другая, потаенная сторона его трагедии.

Не знаю, предполагал ли тот, кто втянул Симона в свою страшную игру, что в ее процессе развернется не одна, а целых две трагедии?

Допускаю, что знал наверняка.

Тем опаснее представляется мне этот вечный персонаж.

Могу, впрочем, допустить, что второй сюжет развился произвольно. Что ж! В этом случае искуситель имеет все основания торжествовать вдвойне. Ибо в его проклятой колоде, неожиданно для него самого, оказалось целых восемь тузов, сданных, разумеется, на одну руку.

Но как бы там ни было, произошло то, что произошло.

Вопреки законам науки, на ниве которой так преуспел, Макс Симон «сошел с ума дважды». Сохранив при этом способность к трезвому, потрясающему логикой и утонченностью расчету.

Природа первого его помешательства известна:доктор Керн и сам факт его существования на свете.

Второе представляется мне куда бэлее глубоким.

Мы ведь уже говорили о том, что Максим Симонов был личностью весьма одаренной и даже талантливой. Нет ничего удивительного в том, что доктор Макс Симон достиг вершин профессионального мастерства.