Онлайн книга «Стремление убивать»
|
Цветочными горшками плотно уставлены подоконники. А поскольку веранда почти сплошь стеклянная, окон и, стало быть, подоконников много. Поэтому много цветов. Пространство немедленно создает обманчивое впечатление цветущего сада, а значит — лета или по крайней мере ранней осени. И даже пронзительные лучи холодного солнца кажутся прямо-таки горячими. Все вместе: настоящее тепло жарко натопленной печки, подлинный уют обжитой дачи и даже мнимое тепло зимнего солнца — в конечном итоге окончательно согревает меня и возвращает к действительности. Я оживаю и покидаю гостеприимную обитель с устойчивым ощущением надежности и прочности этих стен, способных — случись что — защитить хозяев дачи, их близких и друзей, а при необходимости людей и вовсе посторонних, вроде утренней меня. И вот — второй, вечерний, визит. В потемках я осторожно пробираюсь к освещенному крыльцу, и небольшой деревянный дом в заснеженном саду кажется мне хрупким и совсем беззащитным. Такая метаморфоза. Вера позвонила вечером, когда мы с Павлом безнадежно тонули, шли ко дну в стремительном потоке информации. Весь день новости низвергались на наши головы Ниагарским водопадом, разливались полноводными водами Мирового океана, который при этом беспрестанно терзал жестокий шторм. А вокруг на сотни миль не было ни крохотного островка суши, ни утлой шлюпки, ни спасательного круга, ни даже пресловутой соломинки, за которую можно было бы уцепиться. Только вопросы. Все новые и новые с каждой попыткой добраться до истины. И ни одного ответа. Звонок Веры в этом смысле поначалу ясности не добавил. Скорее, наоборот. Однако спасительными в этом рискованном плавании могли оказаться любые огни, даже самые призрачные и зыбкие, едва различимые в ревущей стихии океана. И я без колебаний отправиласьв обратный путь. Одна. Павла ждали в городе неотложные дела. — Простите меня, Бога ради! Утром я отняла у вас непростительно много времени, и вот — снова… Но я окончательно запуталась и довела себя до такого состояния, что, кажется, мне на самом деле нужна помощь. Понимаете… Я весь день пыталась вспомнить, что рассказывал Роберт про эти эксперименты. Понимаете… Это, наверное, ужасно глупо и легкомысленно. Но я читала ваши романы, впрочем, об этом мы уже говорили. Так вот… Вы пишете, что память в принципе запоминает все, и даже больше, чем все. В том смысле, что мы замечаем больше, чем слышим и видим, просто не всегда умеем это… осознать. А память умеет, и запоминает к тому же. Я правильно поняла мысль? — В принципе да. — Так вот. Вы уехали. Меня еще некоторое время допрашивали люди из милиции, но потом уехали и они. И я стала думать. Еще утром, когда вы просили меня вспомнить что-то еще, я понимала, как нужна эта информация. Ведь не осталось ни одного источника, кроме тех слов, что произнес Роберт… И значит, могут пострадать люди. Ведь Роберт все время говорил о каких-то гостях. И этот человек, которого защищает Павел Валентинович. Он наверняка такая же жертва этого… «целителя», и ему обязательно нужно помочь… — Ему мы с вами помочь уже не сможем. — Но — отчего? — Произошло странное и страшное совпадение. Впрочем, я совсем не уверена, что это совпадение. В этом смысле вы, безусловно, правы: Роберт — не единственная жертва этого человека. Словом, подзащитный Павла тоже погиб сегодня. Повесился в камере. |