Книга Стремление убивать, страница 190 – Марина Юденич

— Что ж, я тоже так считаю. И его признание в принципе не добавляет ничего нового.

— Согласен. Но на этом хорошие новости заканчиваются.

— Что ж поделать! Давай плохие.

— Очень плохие? — Он налил себе еще виски.

— Давай очень…

— Твоя встреча с моим подзащитным не состоится.

— Полагаю, дело не в упрямом следователе?

— Правильно полагаешь. Сегодня днем, пока мы с тобой копались на пепелище, Андрей Анатольевич Сазонов повесился в камере следственного изолятора.

Откровенно говоря, я была готова услышать это.

Готовность возникла несколькими секундами раньше, когда стало ясно, что нечто «очень плохое» случилось с подзащитным Павла.

В течение этих секунд в сознании пронеслось стремительно: побег, несчастный случай, болезнь, убийство, самоубийство…

Зацепилось последнее.

И тем не менее потрясение велико.

— Выпить хочешь? — внезапно интересуется Павел, словно это не он, а я в гостях у него прихлебываю виски.

Нет, выпить я пока не хочу.

— Ты абсолютно уверен, что это самоубийство?

— В смысле?

— Ну, говорят, в камерах всякое случается?

— Вот ты о чем! Абсолютно. В камере он был один. И вообще, у меня хорошие связи среди сотрудников изолятора, и… ну, это тебе знать не обязательно. Словом, можешь мне поверить: он добровольно ушел из жизни. Совершенно добровольно.

— Скажимне еще вот что. Теперь, я думаю, уже можно. Ты лично допускал, что он виновен?

— Я, кажется, уже говорил тебе, что исключать этого никогда нельзя, но в случае Сазонова вероятность равнялась сотой доле процента.

— Ну тогда последнее: ты сказал, пока мы копались на пепелище… То есть все произошло, когда Симон был уже некоторое время мертв.

— Да. Симона, судя по всему, ссбачки съели без чего-то восемь. А смерть Андрея наступила между пятнадцатью сорока пятью и шестнадцатью часами дня.

— Тогда ответь: существует вероятность, что он каким-то образом узнал о гибели Симона?

— Чисто теоретическая. Тюремный телеграф, конечно, работает очень быстро, но Симон — не криминальный авторитет, в его случае — вряд ли.

— Но в принципе это возможно?

— В принципе — да. И знаешь, я даже попробую это выяснить.

— По тем каналам, о которых мне знать не обязательно?

— Без комментариев.

— Что ж, попытайся. Но сейчас гораздо важнее другое…

— Можешь не продолжать. Я же сказал — новостей много. И все — плохие.

— Те трое?!

— Да. Но не все — так фатально.

Номер первый. Юлия Богарне.

Между прочим, супруга известного олигарха Михаила Моргулиса. Отбыла в неизвестном направлении несколько дней назад.

Одна.

Моргулис — в Москве. Но все попытки выяснить местопребывание жены пресекает самым решительным образом.

Так что нечего и пытаться.

Опасно для жизни.

Номер второй. Татьяна Снежинская.

Одинокая старая дева, но — заметь, любопытная деталь! — тоже состоящая в близком родстве с людьми довольно серьезными. Ее родная сестра — Ольга Басаргина, популярная телеведущая и супруга Вадима Басаргина, крупного предпринимателя.

Здесь все очень плохо.

Сегодня пыталась свести счеты с жизнью. Наглоталась таблеток. Жива. В реанимации. Надежд почти нет.

И возможности побеседовать, как ты понимаешь, — тоже.

И наконец, номер третий. Вадим Панкратов.

Тоже, между прочим, олигарх. Правда, бывший. В свое время взлетел очень высоко, но задержался на Олимпе недолго. Подточили кризисы, добили конкуренты. Потерял все, что нажил. По слухам, тихо спивается.