Книга Мертвая живая, страница 24 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Мария! — рассмеялся Гуров. — Все-то ты знаешь!

Жена полковника шутливо опустила глаза:

— Она невероятно азартна. И насколько я знаю, очень любит играть на деньги. Но все же, если будет время, почитай, что она там написала, хорошо? Она правда удивительный человек, очень уважает полицию и просто так не стала бы приходить в выходной день и дергать тебя. А учитывая, что она пыталась переодеться и, судя по твоему рассказу, вырядилась как чучело, можно смело сказать, что Ядвигу напугали. А это вообще, мне кажется, практически невозможно.

— Обещаю, — приложил руку к груди Гуров, хотя, на самом деле, не сразу вспомнил, куда он положил исписанные листы Ядвиги. Кажется, на стол Крячко. В конце концов, у него есть фото в телефоне, которые он отправил напарнику.

Воскресенье в Главке — это такой же рабочий день, как и все остальные: дежурства, расследования, все шло своим чередом. Многие оперативники сами напрашивались дежурить именно в воскресенье. Но не потому, что в этот день совершалось меньше преступлений, а потому, что именно в этот день можно было действительно спокойно поработать на рабочем месте, без хождений туда-сюда, лишних разговоров и совещаний. Совещания, как вид пустого времяпровождения, любят везде, и Главк не стал исключением. Гуров совещания, на которых присутствовало больше пяти человек, не любил и всегда всеми силами старался избежать своего там участия. Про эту особенность полковника Орлов знал и не приглашал Гурова на такие заседания, зная, что лучше генерал потом все сам спокойно расскажет своему лучшему оперативнику.

Ну, не любит Лев Иванович долгие заседания и длинные беседы ни о чем. Имеет право.

Лев доехал на метро, специально. И несколько раз менял станции, но за ним все так же, даже слишком явно, следовал курьер. Уже другой — не тот, что вчера, но «срисовать лицо» не составило труда. Гуров плутал примерно полчаса, делал пересадки, внезапно менял маршрут и пару раз, как и тогда, когда ехал на машине, специально поджидал своего преследователя. В этот раз вел его даже не то что непрофессионал. Это был человек, который, судя по всему, до этого случая со слежкой знаком не был. Понять это было несложно, особенно для Гурова, который однажды вел свой объект в течение восьми часов и настолько воплотился в его тень, что потом сам себя не узнал в отражении в витрине магазина.

Конечно, можно было, опять же, остановить его и, показав удостоверение, спросить, на каком основании устроена слежка за должностным лицом. Можно было просто сдать его патрулю. Но, по уму, преследователь ничего не делал. Да, преследование наказуемо по закону, но любой грамотный адвокат не оставит от такого обвинения камня на камне.

К тому же Гурову было интересно, что от него хотят.

Лев поехал не в Главк.

В метро все-таки затеряться гораздо проще, тем более что вели его непрофессионалы. А Гуров не горел желанием, чтобы те, кто за ним следил, знали об обстоятельствах дела.

Первым делом он навестил в больнице Кристину Кувшинову.

— Простите, что не смогла быть вам вчера полезна, — устало сказала девушка, как только Лев вошел к ней в палату, и тут же, без предисловий и каких-либо вопросов со стороны полковника, достала из сумочки ключи и телефон.

— Вот, это рабочий телефон Алены Сергеевны, то есть Елены вашей… Я должна была следить за ним, когда она сама не могла ответить, и отвечать на звонки. У нее было два телефона, в одном две симки — личная и еще для ВИП-клиентов. Вот в этом телефоне тоже две симки, точно так же они для разных клиентов. Вот список и краткая информация о клиентах. — Кристина дала Гурову небольшую записную книжку, перетянутую плетеным шнурком. — Тут все: личные истории, предпочтения, финансовый уровень. Только очень коротко, и можно было бы сказать, что это шифр или иероглифы, но на самом деле, присмотритесь, у Алены Сергеевны просто был такой почерк, она сильно мельчила.