Книга Волчья балка, страница 163 – Виктор Мережко

— Весело. Бандюки?

— Пап, перестань!.. У людей горе, а ты задаешь идиотские вопросы!

— Ладно, езжай. Только позвони оттуда… А раз у людей такая беда, то приглашай. Чем можем, поможем. Не звери же мы — люди все-таки.

Уставший и измотанный допросом Полежаева, Николай Иванович вошел в кабинет Черепанова, с ходу рухнул на стул. Олег отодвинул компьютер, с интересом и пониманием посмотрел на начальника.

— Сложный случай?

— Ну как сказать? — пожал тот плечами, без спроса наливая остывший кофе в чью-то чашку. — Непростой. Путает, комбинирует, врет. Валит на других.

— На Гуляева?

— Гуляев — пешка на двух ногах. Насмерть наложивший в штаны кретин… Больше все-таки на покойного полковника Миронова. Помнишь такого?

— Который вас гонял на «Волчьей балке»?

— Убеждает, что выполнял его поручения. Мол, все вопросы к нему. А с покойника как водас рукомойника.

— А насчет Аверьяна?

— Как черт от ладана. Не знаю, не видел, не слышал. Боится, видно, смертельно.

— А чего ему бояться? — усмехнулся Черепанов. — Все равно годков на пятнадцать посадим. А в тюрьме все спишется, забудется, затрется.

— Ошибаешься, дорогой. Такие, как Аверьян, достанут где угодно. Хоть в тюрьме, хоть в Кремле, хоть на каких-нибудь Багамах.

— Может, пока не замылил следы, самое время набрасывать на этого красавца невод?..

— На Аверьяна? А какие основания?

— Ну, для начала хотя бы телефонные записи… Зацепимся, начнем мотать, помурыжим месячишко в обезьяннике, глядишь и сломаем. А то ведь окрепнет, обрастет связями, вообще не доберемся.

— Несерьезно. При грамотных адвокатах дело развалится в считаные дни, — Уколов сделал глоток кофе, поморщился. — А горячего нет, что ли?

— Сейчас вскипячу.

Черепанов стал возиться с электрочайником, достал из шкафчика банку растворимого. Николай Иванович продолжил:

— Майор скорее повесится, чем даст показания против Аверьяна. Второе — сейчас всех чертей кинутся вешать на Бежецкого. Вот там аргументов выше крыши. И твой Аверьян будет совсем не в тему. Почувствует опасность — тут же слиняет.

Олег залил кипятком кофе, плеснул себе тоже.

— Помните, Николай Иванович, вы дали идею насчет агента? А наш паренек?

— Имеешь в виду младшего лейтенанта?

— Так точно… Работа уже идет в этом направлении.

— А где он сейчас?

— Как, где?.. У Аверьяна!

— Вот те раз… Почему не доложил?

— Не успел, Николай Иванович. А потом пока не о чем докладывать. Только сегодня его загребли.

— Люди Аверьяна?

— Мы вели их до самого особняка. Дальше, как понимаете, ворота закрылись.

— Инструкции он получил?

— В общих чертах. Как говорится, по обстоятельствам. Пока задача конкретная — внедрение.

— Ну и хотя бы какая-нибудь связь с ним есть?

— Никакой. Думаем.

— Вот вы думаете, а хлопца сломают, и все это на нашей совести!

— Будем стараться в ближайшее время выйти на него.

— Что значит, выйти?.. У тебя есть свои люди у Аверьяна?

— Пока никого.

— А чего трындеть?!.. Засунули парня шакалу в глотку, а сами «стараетесь»!

— Есть одно соображение, товарищ майор. Сейчас изложу…

Когда Глушко-младший подкатил ко двору Гуськовых, пожар все еще бушевал, но уже не с такой силой. Хатенка, собранная из самана, соломы, камыша, сгорела быстро, пожарные из двух машин от души поливали пепелище, соседи пытались хоть что-то вытащить из уцелевшего. Оксана, зареванная и растерянная, металась по двору, бессмысленно и беспорядочно хваталась то за обгоревшую мебель, то кидалась к сараю, где бесилась насмерть перепуганная птица, просила о чем-то пожарных, пробовала забраться за сгоревшие стены, но ее оттаскивали, успокаивали, давали попить воды.