Книга Волчья балка, страница 160 – Виктор Мережко

— Красивая, говорю?

— Не очень. Стерва… А насчет гимнастки — красивая, фигуристая. До сих пор жалею.

— Ну и жалей себе! — Наташа оттолкнула его, перевернулась на другой бок. — Козел!

— Обиделась, что ли?

— Отстань!

— Так ведь это давно было, дурочка!

— Я дурочка, а ты умный, да?.. Вот и вали отсюда!

Щур рассмеялся.

— Ну и куда же я повалю?.. А вдруг опять волки?

— Здоровый, отобьешься. А не отобьешься, туда и дорога.

— И не жалко будет?

Она резко повернулась обратно.

— А тебе меня не жалко, когда про своих девах мелешь?

— Так ведь сама спросила.

— Я спросила, а ты мог бы промолчать… Развел тут байду.

— Интересное слово. Дедушка научил?

— Отстань.

Щур попытался обнять ее, она стала отбиваться, уползать. Он все-таки пересилил, обнял покрепче, прижал. Наташа подняла глаза, пробубнила:

— Дурачок ты…

— Согласен. Больше не буду, — приподнял ее за подбородок, нашел губы, стал целовать.

Наташа какое-то время не реагировала, затем ответила пару раз, обхватила его за шею, и они стали целоваться нежно, страстно, с полной отдачей.

Допрашивал майора Полежаева вышедший из больницы следователь Николай Иванович Уколов. Кабинет был предельно подходящим для подобных процедур — узкий, с серо-грязными стенами, со столом и двумя табуретками. Настольная лампа со слепящим пятном на лицо Полежаева.

Следователь располагался за столом, задержанный сидел напротив. Было до тошноты тихо, звеняще, лишь треск лампочек над головой.

— Кто у вас был основным контактером? — произнес Уколов.

— Не понимаю вопроса, товарищ следователь, — треснувшим голосом ответил Аркадий Борисович.

— Имя Аверьян вам ни о чем не говорит?

— Никак нет.

— То есть, вы с ним не знакомы, не встречались?

— Не припоминаю.

— В гостях тоже не приходилось бывать?

— Я на службе, товарищ следователь, с раннего утра до поздней ночи. Как ишак. Только семья и работа…

— По телефону тоже никогда не общались?

Майор пропустил оскорбительную колкость следака, даже попытался улыбнуться.

— Моя должность, уважаемый, предусматривает общение с разными людьми, — с некоторойобидой заявил допрашиваемый. — Не всех способен упомнить. И подобные допросы для меня оскорбительны и непонятны. Кто везет, на того и валят.

— Согласен, — Уколов коротко взглянул на бумаги. — Конечно, помните историю с «Волчьей балкой»?

— Что значит — помню. Я в некотором смысле был куратором происходящего.

— Разъясните, пожалуйста.

— Пожалуйста… Бывал часто на объекте до происшествия и тем более после. Помогал, так сказать, в самый критический период. Можете допросить сотрудников поста.

— Вы со всеми сотрудниками знакомы?

— С каждым. Персонально… Одного даже вынудил написать рапорт на увольнение.

— Был повод?

— Наглый, молодой, бестолковый… Младший лейтенант!

— Что скажете о капитане Бурлакове?

— Б/у.

— То есть?

— Пора с почетом провожать на пенсию. Мышей не ловит.

— А кто ловит?

— Остались на посту двое. Опытные, перспективные.

— Старший лейтенант Гуляев, например?

— В первую очередь. Пришел на «Волчью балку» младшим, вырос до старлея. Во всем можно положиться.

— Так уверенно заявляете, будто часто прибегали к услугам старлея.

— Не стану скрывать, случалось.

— В чем?

— По быту, товарищ следователь. Привезти, отвезти, — майор натянуто улыбнулся. — Сами догадываетесь, сотрудник ГАИ может решать многие проблемы.