Книга Волчья балка, страница 162 – Виктор Мережко

Она ударила его сильно и с ненавистью. Чабан отпрянул, хотел было броситься на нее, но она снова пустила в ход нож. На этот раз в шею. Бату пустился прочь, она выронила на землю флягу с жидкостью, с невероятной для немолодой женщины силой и устремленностью повалила его, принялась добивать.

Он уворачивался, хватал ее за руки, пытался вырвать нож, но сил уже не хватало, тело теряло упругость, способность сопротивляться, и когда женщина наносила последние удары, чабан почти не дышал…

Киргизка поднялась, отбросила в сторону нож, нашла в темноте оброненную флягу. Открутила пробку, двинулась к дому, стала не спеша, методично, с пониманием дела поливать стены.

Опорожнила посуду, отбросила в сторону, нащупала в кармане спички, чиркнула рядом с дверью. Огонь ухватился не сразу. Сначала заиграл внизу, затем стал ползти вверх. В какой-то момент кинулся по сторонам, широко и охотно принялся пожирать часть сухой камышовой крыши, и вскоре пламя охватило всю хату, гуляя по ней жадно, ненасытно.

Женщина некоторое время понаблюдала за пожаром, повернулась и не спеша покинула двор.

В соседнем дворе закричали, залаяли собаки, а чуть погодя по поселку пошел носиться пожарный перезвон.

Бурлаков и его гости еще не спали. По-прежнему сидели во дворе, под навесной лампой остервенело билась мошкара, трещали в траве сверчки.

Семен Степанович поднялся, решительно заявил:

— С этого роя не будет ни буя, — глянул на Володю. — Буй знаешь, что такое?

— Который на воде.

— Правильно. Налил твой дружок водички и слинял… А от осинки, как известно, не родятся апельсинки. Погутарил с отцом, тот добавил на морду синячков, на этом затею и закончили.

Гуськов ответить не успел, у матери кармане зазвонил мобильник.

— Слушаю… — ответила она, тут же побелела, оцепенела. — Когда?.. И что?.. Все полыхает?.. Сейчас… сейчас будем. — Отняла трубку от уха, тихо пробормотала: — Наша хата горит. Подпалили…

Даниил Петрович долго и задумчиво смотрел на сына, уточнил:

— Получается, хвост не только за твоими знакомыми, но уже и за тобой?

— А как по-другому?.. Мы же все время вместе.

— И ты собираешься привезти их к нам?

— У них там опасно, пап! — разозлился Виталий.

— А здесь безопасно?

— А кто сюда сунется, когда охрана кругом?.. Привезу Володю и его мать. Места хватит.

— Привезешь. Что дальше?

— Полиция разберется — вернутся домой. А пока пусть живут.

— Капитан этот… ну, мент… тоже здесь будет?

— Я не против. Пусть убедится, что его внучки у нас нет.

— Короче, шмон?!.. Пусть поищет во всех углах, пронюхает?

— Ты боишься этого?

— Сын, мне нечего бояться, — пожал плечами отец. — Пусть шмонает. Все равно ничего не найдет… Лишь бы потом не было геморроя.

— Какого? — не понял байкер.

— Например, начнет шантажировать, требовать компенсации.

— Какой?

— Бабки!.. Ты ведь сказал, что видел его внучку у нас?

— Сказал.

— Во-от… Менты — особая порода людей. Отдельная. Она не подчиняется никаким законам. Даже национальность у них другая — менты. Русский, татарин, еврей — не играет роли. Мент!.. Главный инстинкт — захапать и не отдавать. Глотку готов грызть… Вот этого я боюсь от твоего капитана.

Прорвался длинной мелодией мобильник сына, он коротко взглянул на отца, объяснил:

— Вот, Володя как раз, — поднес трубку к уху. — Привет, ты где?.. А мы тут о вас с батей прикидывали… Что?.. Где пожар? Ваша хата? Все целые, никто не сгорел?.. Всё, прыгаю на мотас и мчусь, — посмотрел на отца. — У Володи дом кто-то подпалил.