Книга Волчья балка, страница 164 – Виктор Мережко

Возле окоченевшего и окровавленного трупа Бату топтались несколько полицейских, что-то записывали, разглядывали, измеряли, один из них бессмысленно таскал по обугленным, еще не до конца остывшим бревнам растерянную овчарку.

Володя старался удерживать мать, чтоб не обожглась, не оступилась, тут же оттаскивал в дальний угол двора ненужные, не до конца сгоревшие черные от копоти вещи, подбегал к пожарным, подсказывал, где еще нужно тушить.

Семен Степанович увидел въехавшего во двор Виталия, пошел навстречу.

— Там делать уже нечего… А с Володей потом поговоришь, — дождался, когда байкер поставит байк, отвел в сторону, чтоб шум на пожарище меньше мешал разговору, с ходу заявил: — К тебе не поедем.

— Почему?

— Не вижу смысла.

— А как же Володя с матерью?

— Заберу к себе.

— А если вас тоже подпалят? — то ли в шутку, то ли всерьез поинтересовался парень.

— Не решатся, — ухмыльнулся гаишник. — Два раза спичку в одно и то же место не кидают.

— Я с отцом поговорил, он согласен всех принять.

Капитан помолчал, задумчиво взглянул на него.

— Я как раз, хлопчик, хотел поговорить о твоем отце.

— Может, не здесь?

— Пока начнем здесь, закончим в другом месте, — помолчал. — Он не боится приглашать меня к себе?

— Сначала опасался, потом я объяснил.

— Опасался чего?.. Буду шмонать, заглядывать во все закутки?

— Если честно, да.

— По-твоему, есть смысл в этом?

— Смысла нет, — искренне ответил байкер. — Отец врать не станет, внучку вашу увезли.

— А ты знаешь, что, когда Наташу выкрали, она звонила из вашего дома? По закрытому номеру.

— Знаю, от Игоря.

— Как, думаешь, кто ей дал трубку, чтоб со мной поговорить?

— Об этом лучше с отцом.

— Тебя спрашиваю. Ты же говоришь, что он у тебя почти святой, невинный.

— Не святой, но многое мне объяснил, — раздраженно ответил Глушко-младший. — Можем поехать прямо сейчас, можем утром.

— Сейчас я буду заниматься этой бедой. Людей устраивать. А пока побеседуем… Или ты спешить на какую-нибудь тусню?

— Ни на какую тусню я не спешу! Я к другу приехал, помочь!

— Сейчас отпущу, — Бурлаков помолчал, прикрыв глаза, чтоб успокоиться, неожиданно спросил: — Отец говорил тебе что-то про наркотики?

— А что он мог мне такого сказать?.. У меня знакомый наркоман. Все знаю.

— Я не про знакомого… Говорил, что в городе есть люди, для которых наркота — серьезный бизнес?

Парень продолжал молчать.

— Нет, даже не серьезный. Главный!.. И не дай бог кто-то решится встать поперек дороги… Убьют, зароют, сгноят, выкорчуют до пятого колена.

— Он с этим завязал.

— И ты поверил?

— Да. У нас был серьезный разговор.

— Не завязал!.. Не сможет! Из этого круга просто так не выскакивают. А если даже решится на такое, я ему не завидую. Дня не проживет… Он по-прежнему в делах с господином Бежецким?

— С Бежецким никаких дел. Он ушел от него.

— Ушел, кто-то другой перехватит. Такие ценные кадры не пропадут.

— Я верю в отца! — с вызовом заявил Виталий. — Вы его совершенно не знаете!

— Не знаю, — согласился Семен Степанович. — А ты нас познакомишь, вот и узнаю. И погутарим по душам.

Подошел с матерью Володя. Оксана от усталости и расстройства едва стояла на ногах, плакала, не переставая, придерживалась за сына.

— Боже, за что же такое наказание?.. Как же теперь жить? Ведь ничего не осталось, все сгорело.

— У меня будете жить, — заявил Бурлаков. — Теперь мы вовсе не чужие люди, — повернулся к Виталику. — Ты, хлопчик, езжай пока домой. Утром созвонимся, будем решать.