Книга Волчья балка, страница 165 – Виктор Мережко

Лыков проснулся от того, что руки сильно затекли от неудобного положения, шея тоже задеревенела, угол стола больно врезался в щеку. Поднял голову, размял пальцами занемевшие плечи, протер ладонью лицо, огляделся. Вовсю работал телевизор, шумела в кране вода, которую он забыл закрутить, за окном было темно. Встал, загасил «ящик», крутанул кран, отодвинул штору, некоторое время смотрел на пустой, бледно освещенный двор.

Приселна кровать, некоторое время прислушивался к повисшей вокруг тишине, поднялся, на цыпочках подошел к входной двери. Подождал пару секунд, осторожно нажал на ручку, выглянул в предбанник.

Охранник сидел на небольшом диванчике, спал крепко и безмятежно.

Игорь сделал пару шагов мимо него, почти уже вышел во двор, как вдруг охранник очнулся, прохрипел:

— Эй, куда? — и тут же шагнул следом.

Младший лейтенант с разворота ударил его ногой в грудь, парень рухнул на пол, попытался встать, но снова получил сильный удар.

Пленник бросился от домика, никак не ориентируясь в направлении, ломанул в сторону высокого забора. Сзади встревоженно залаяли сторожевые собаки, Лыков метнулся возле ограды, выискивая место поудобнее, кажется, нашел что-то подходящее, подпрыгнул, зацепился за самый верх забора, и в этот момент со всех сторон по нему ударили яркие прожектора. Свалился вниз, увидел бегущих к нему нескольких охранников и шагающих за ними Аверьяна и Ахмета.

Охранники навалились на Лыкова, скрутили, рывком поставили на ноги.

— Не нужно бить, — снисходительно распорядился Аверьян, — мне он нужен здоровый. — Оглянулся на Ахмета. — Или, может, пусть ребята поупражняются?

— Зачем, Хозяин? — пожал тот плечами. — Пусть знает, что мы тоже люди. Тоже умеем прощать глупости.

— Как скажешь, дорогой, — согласился тот, подошел ближе к Лыкову. Подцепил крючковатым пальцем под подбородок. — Смешной ты, мент. Думал, умнее всех, да? Больше так не делай. Обижусь. А когда обижусь, совсем будет плохо… Иди спать, никто тебя не тронет. Завтра поговорим.

Больница номер девятнадцать находилась в большом тенистом парке почти на окраине города. Аллеи были безлюдные и тихие, почти все окна корпусов погрузились в сон, неярко тлели лестничные пролеты и комнаты дежурного персонала, возле проходной маячила охрана, которая время от времени пропускала на территорию «неотложки» с синими мигалками, придирчиво проверяя документы и заглядывая внутрь машин.

В дальнем конце двора пятеро молодых людей ловко перебрались через забор, предварительно закинув на него плотные одеяла, закрыв таким образом и видеокамеры, и колючую проволоку, короткими перебежками миновали несколько аллей, поплутали между больничными корпусами, достигнув наконец нужного.

Трое из парней осталиськараулить внизу, двое других быстро и профессионально надели на обувь альпинистские крюки, натянули на руки липкие перчатки, выбрали подходящую угловую часть стены и стали довольно быстро карабкаться наверх, минуя темные окна палат. Достигли нужного окна, бесшумно выдавили в несколько приемов один из стеклопакетов, по-кошачьи гибко проскользнули в палату.

Мансур спал. Вдруг услышал шорох, потом шаги, открыл глаза, вскочив на постели, не успев даже крикнуть.

Один из парней предупредительно распластался на входной двери, двое других навались на больного, зажали рот, вывернули суставы рук. Затем провернули почти до затылка голову, дождавшись хруста шейных позвонков. Узбек пару раз дернулся, обмяк и затих.