Книга Дело вдовы Леруж, страница 155 – Эмиль Габорио

– Что вы, сударь, я с радостью дам показания, только бы вызволить Альбера из тюрьмы. Я готова на все. Если его отдадут под суд, я предстану перед судом. Да, я выступлю перед судом и публично, во всеуслышание расскажу всю правду. Конечно, – печально прибавила она, – я стану мишенью всеобщего любопытства, на меня будут глазеть, как на героиню романа, но какое мне дело до людской молвы, до одобрения или осуждения света, если я уверена в его любви?

Она встала, оправила накидку и ленты шляпки.

– Следует ли мне дожидаться, – спросила она, – пока вернутся люди, которые отправились осматривать стену?

– В этом нет необходимости, мадемуазель.

– Тогда, – продолжала она кротко, – мне остается только умолять вас, – и она сложила руки, как при молитве, – заклинать вас выпустить Альбера из тюрьмы.

– Он будет отпущен на свободу, как только это станет возможно, даю вам слово.

– Нет, сегодня, дорогой господин Дабюрон, прошу вас, сегодня, немедленно! Ведь он ни в чем не виноват, право, имейте сострадание: вы же наш друг… Хотите, я стану перед вами на колени?

Следователь едва успел ее удержать. Он задыхался от волнения. О, как он завидовал арестованному!

– То, о чем вы меня просите, невозможно, мадемуазель, – глухим голосом отвечал он, – честью клянусь, это неосуществимо. Ах, если бы это зависело только от меня! Видя ваши слезы, я не в силах был бы вам отказать, даже будь он виновен.

Мадемуазель д’Арланж, до сих пор такая стойкая, не сумела сдержать рыдание.

– О я несчастная! – воскликнула она. – Он страдает, он в тюрьме, а я на свободе и бессильна помочь ему! Боже милостивый, наставь меня, как тронуть сердца людей! Кому мне броситься в ноги, чтобы добиться милосердия? – Она умолкла, пораженная словом, которое вырвалось из ее уст. – Я сказала «милосердие», но Альбер в милосердии не нуждается, – гордо поправилась она. – Зачем я всего лишь женщина? Неужели мне не найти мужчины, который бы мне помог? Нет, – продолжала она после секундного размышления, – есть мужчина, который обязан помочь Альберу, потому что по его вине на Альбера обрушилось несчастье: это граф де Коммарен. Он отец Альбера, и он его покинул. Что ж, пойду к нему и напомню ему, что у него есть сын.

Следователь поднялся ее проводить, но она уже выскользнула из комнаты, увлекая за собой преданную м-ль Шмидт.

Чуть живой, г-н Дабюрон рухнул в кресло. В глазах у него стояли слезы.

– Какая девушка! – прошептал он. – Не напрасно мой выбор пал на нее. Мне удалось угадать и понять все ее благородство.

Он чувствовал, что любит ее еще сильней, чем прежде, и никогда не утешится. Он погрузился в раздумья, и вдруг его мозг пронзила одна мысль.

Правду ли сказала Клер? Не играла ли она разученную загодя комедию? Нет, конечно, нет.

Но ее саму могли обмануть, она могла оказаться жертвой чьего-то искусного обмана. Тогда, значит, исполняется предсказание папаши Табаре, который говорил: «Готовьтесь к безупречному алиби»!

Как разоблачить лживость этого алиби, подготовленного заранее и представленного одураченной девушкой?

Как разрушить план, настолько хитроумный, что обвиняемый мог сложа руки, ничего не боясь, ждать избавления, которое сам заранее подготовил?

Но что, если рассказ Клер все-таки правдив, что, если Альбер невиновен?

Следователь чувствовал, что положение у него безвыходное: он понятия не имел, как справиться со столькими трудностями.