Книга Дело вдовы Леруж, страница 154 – Эмиль Габорио

Потом г-н Дабюрон обратился к девушке:

– Сохранилось ли у вас, мадемуазель, письмо, в котором господин Альбер просит вас о свидании?

– Да, сударь, по-моему, оно у меня с собой.

Она встала, порылась в кармане и извлекла измятый листок.

– Вот оно!

Судебный следователь взял листок. В нем проснулось подозрение. Слишком уж кстати очутилось это компрометирующее письмо в кармане у Клер. Обычно девушки не носят с собой записок, в которых им назначают свидания. Одним взглядом он пробежал эти несколько строчек.

– Даты нет, – прошептал он, – почтового штемпеля нет… М-да!

Клер не слышала его, она лихорадочно искала доказательств свидания.

– Сударь, – сказала она внезапно, – часто бывает так: мы хотим остаться одни и думаем, что мы одни, а кто-то в это время наблюдает за нами. Прошу вас, допросите всю бабушкину прислугу, быть может, кто-нибудь и видел Альбера.

– Допрашивать ваших слуг? Да что вы, мадемуазель!

– Ах, сударь, вы полагаете, это меня скомпрометирует? Да какое мне дело? Лишь бы его освободили!

Г-н Дабюрон не мог скрыть восхищения. Сколько великодушной преданности в этой девушке, и не важно, правду она говорит или нет! Он-то хорошо ее знал и мог оценить, какое усилие над собой она совершила.

– Это не все, – добавила она, – есть еще ключ от калитки, который я перебросила Альберу. Я хорошо помню, что он мне его не вернул: мы об этом забыли. Наверное, он сунул его в карман. Если ключ у него найдут, это будет подтверждением, что Альбер приходил в сад.

– Я распоряжусь, мадемуазель.

– Есть еще одна возможность: пока я здесь, пошлите осмотреть стену…

Она обо всем подумала.

– Уже послал, мадемуазель, – отвечал г-н Дабюрон. – Не скрою от вас, одно из писем, которые я только что отправил, содержит приказ провести тщательный осмотр у вас дома, разумеется, незаметно.

Клер просияла и, поднявшись, снова протянула руку следователю.

– О, благодарю вас, – сказала она, – тысячу раз благодарю! Теперь я вижу, что вы на нашей стороне. И знаете еще что? У Альбера, может быть, сохранилось письмо, которое я написала ему в среду.

– Нет, мадемуазель, он его сжег.

Лицо Клер омрачилось, она с недоверием взглянула на г-на Дабюрона. В ответе следователя ей почудилась ирония. Но девушка заблуждалась. Следователь вспомнил, что во вторник днем Альбер бросил в камин какое-то письмо. Это могло быть только письмо Клер. И значит, к ней относились слова: «Она не сможет мне отказать». Следователю были теперь понятны и его волнение, и эта фраза.

– Но почему же, мадемуазель, – спросил он, – господин де Коммарен ввел правосудие в заблуждение, не избавил меня от пагубной ошибки? Ведь было бы куда проще сказать мне все.

– Мне кажется, сударь, порядочный человек не может признаться в том, что женщина назначила ему свидание, если не получил на то ее особого разрешения. Он скорее пожертвует своей жизнью, чем честью той, которая ему доверилась. Но поверьте, Альбер надеялся на меня.

Возразить на это было нечего, и причина, о которой сказала мадемуазель д’Арланж, позволяла по-иному взглянуть на ответы подозреваемого во время допроса.

– Это еще не все, мадемуазель, – продолжал следователь. – Вам придется явиться во Дворец правосудия и повторить все, что вы мне рассказали, у меня в кабинете. Протоколист запишет ваши показания, и вы их подпишете. К сожалению, эта тягостная формальность необходима.