Книга Красная жатва и другие истории, страница 98 – Дэшил Хэммет

– Заходите сюда, – сказала она хриплым шепотом, пятясь в дверной проем.

Я вошел за ней в квартиру. Мы сели на диван, и она прошептала:

– А что у них?

– Может быть, ничего. – Подыгрывая ей, я тоже заговорил театральным шепотом. – Он взломщик сейфов, сидел в тюрьме. Я навожу о нем справки – есть подозрение, что он замешан в одном недавнем деле. Но определенно ничего не знаю. Вполне допускаю, что он исправился. – Я вынул из кармана фотокарточку, снятую в Левенворте – анфас и в профиль. – Это он?

Женщина схватила ее с жадностью, кивнула и сказала:

– Да, он самый. – Потом перевернула карточку, прочла приметы на обороте и повторила: – Да, он самый.

– Он здесь с женой?

Она энергично закивала.

– Жену я не знаю. Как она выглядит?

Она описала женщину – это вполне могла быть Сю Хамблтон. Фотографию Сю я не мог показать; если бы Макклур узнал об этом, моя легенда лопнула бы.

Я спросил консьержку, что она знает о Макклурах. Знала она не слишком много: за квартиру платят вовремя, уходят и приходят когда попало, случаются пьянки, часто ссорятся.

– Как думаете, они дома? Я звонил, но без толку.

– Не знаю, – прошептала она. – Не видела их с позапрошлого вечера, они тогда дрались.

– Сильно дрались?

– Да ненамного сильней обыкновенного.

– Можете узнать, дома ли они?

Она посмотрела на меня искоса.

– Никаких неприятностей из-за меня не будет, – успокоил я. – Но если они удрали, мне не мешает об этом знать, да и вам, наверное, тоже.

– Ладно, посмотрю. – Она встала и похлопала себя по карману; звякнули ключи. – Подождите здесь.

– Я поднимусь с вами до третьего этажа, где-нибудь там за углом подожду.

– Ладно, – с неохотой согласилась она.

На третьем этаже я остался у лифта. Она скрылась за углом темноватого коридора, и вскоре я услышал приглушенный звонок. Потом второй, третий. Я услышал, как звякнули ее ключи и один из них скрежетнул в замке. Замок щелкнул. Я услышал, как она повернула дверную ручку.

Тишину, последовавшую за этим, разорвал крик, которому, казалось, тесно в коридоре.

Я бросился к углу, увидел за поворотом открытую дверь, вбежал туда и захлопнул дверь за собой.

Крик смолк.

Я стоял в маленькой темной передней с тремя дверьми, не считая той, в которую вошел. Одна дверь была закрыта. Другая, в ванную, отворена. Я распахнул третью.

Прямо за порогом стояла толстая консьержка, заслоняя все своей круглой спиной. Я протиснулся мимо нее и увидел то, на что она смотрела. Поперек кровати лежала Сю Хамблтон в бледно-желтой пижаме, отороченной черным кружевом. Она лежала на спине, руки были вытянуты над головой, одна нога подвернута, другая доставала голой ступней до пола. Эта голая нога была белее, чем следовало быть живой ноге. Лицо было таким же белым, как нога, если не считать багровой припухлости между правой бровью и правой скулой да темных кровоподтеков на горле.

– Звоните в полицию, – сказал я женщине и принялся шарить в углах, шкафах и комодах.

В агентство я вернулся к концу дня. Попросил посмотреть в картотеке, есть ли у нас что-нибудь на Джо Уэйлса и Пегги Кэррол, а сам пошел в кабинет к Старику.

Я застал его за чтением отчетов; он кивком предложил мне сесть и спросил:

– Видели ее?

– Да. Она мертва.

Старик сказал: «Подумать только», словно ему сообщили, что на улице дождь, и с вежливой улыбкой внимательно выслушал всю мою повесть – от того момента, когда я позвонил в дверь Уэйлса, и до того, когда вслед за толстой консьержкой увидел мертвую девушку.