Книга Красная жатва и другие истории, страница 67 – Дэшил Хэммет

Первым ушел Сиплый; не тратя времени даром, он устроил Нунену засаду, и шеф полиции был убит на пороге собственного дома. Теперь, если Пит Финик отвечает за свои слова – а он, судя по всему, шутить не любит, – Сиплому придется несладко. Не поздоровится и Рено, ведь в смерти Джерри он виновен не меньше Нунена. Со своей стороны, Рено постарается опередить Сиплого и нанести удар первым, но тогда ему придется иметь дело с Питом. Вдобавок Рено должен будет держаться подальше от людей покойного Лу Ярда, которые не желают признавать его своим боссом! Да у вас тут не соскучишься!

Дина Брэнд перегнулась через стол и погладила мою руку. В ее глазах я прочел тревогу.

– Ты тут ни при чем, дорогой, – сказала она. – Ты же сам говоришь, другого выхода у тебя не было. Допивай и налей еще по одной.

– Нет, я мог поступить иначе, – возразил я. – Вначале папаша Элихью предал меня, потому что у него с этими тварями были свои счеты, и он порвал бы с ними лишь в том случае, если бы не сомневался в их поражении. В меня же он не верил, вот и переметнулся на их сторону. А ведь Элихью не такой головорез, как они; к тому же он считает Бесвилл своей собственностью, а бандиты прибрали город к рукам, что ему, разумеется, не нравится.

Сегодня я мог пойти к нему и доказать, что они у меня в руках. Он бы мне поверил, перешел бы на мою сторону и помог довести дело до конца законным путем. Я мог бы это сделать. Но мне проще, чтобы они сами перебили друг друга. Проще и спокойнее. Сейчас я в таком кровожадном состоянии, что эта мысль даже доставляет удовольствие. Не знаю, правда, как на это посмотрят в детективном агентстве. Если Старик узнает, что я тут натворил, он шкуру с меня спустит. Проклятый город. Бесвилл, одно слово, – все точно взбесились!

Слушай, сегодня вечером у Уилсона я делал с ними все, что хотел. Давно я не получал такого наслаждения. Я смотрел на Нунена и прекрасно понимал, что теперь, после всего сказанного, дни его сочтены. Я смотрел на него и смеялся от радости. Знаешь, я сам себя не узнаю. У меня ведь толстая шкура, за двадцать лет тесного общения с бандитами я так свыкся с убийствами, что они стали для меня будничной работой, моим хлебом с маслом. Чтобы я заранее радовался, что кого-то должны убить?! А все этот проклятый город!

Она как-то особенно нежно мне улыбнулась и ласково сказала:

– Ты преувеличиваешь, любимый. Другого отношения они и не заслуживают. У тебя жуткий вид. Мне за тебя страшно.

Я хмыкнул, взял стаканы и пошел на кухню за джином. Когда я вернулся, она окинула меня озабоченным взглядом и спросила:

– Зачем ты принес из кухни нож для колки?

– Чтобы ты видела, что со мной творится. Еще совсем недавно на вопрос, для чего этот нож предназначен, я бы ответил: чтобы колоть лед. – Я провел пальцем по острию. – Теперь же прикидываю: а ведь этой штукой можно пригвоздить человека к стене. Это первое, что приходит в голову, честное слово. Даже вид самой обыкновенной зажигалки наводит на мысль: а не налить ли в нее нитроглицерину? По дороге к тебе я видел в канаве моток проволоки, и знаешь, о чем подумал? Хорошая проволока, длинная, тонкая, накинуть бы такую кому-нибудь на шею, закрутить потуже и потянуть за концы в разные стороны. Еле удержался, чтобы не прихватить ее с собой. На всякий случай.