Книга Красная жатва и другие истории, страница 6 – Дэшил Хэммет

Едва заметным движением своей круглой, как мяч, головки он указал мне на стул возле кровати, другим столь же неуловимым движением выставил из комнаты секретаря и только тогда спросил:

– Что там насчет сына?

Голос хриплый. Слова вырываются не изо рта, а откуда-то из груди, поэтому разобрать, что он говорит, было непросто.

– Я из Сан-Франциско, работаю в детективном агентстве «Континентал», – представился я. – Несколько дней назад мы получили от вашего сына чек и письмо, где он просил прислать сюда сотрудника. Этот сотрудник – я. Вчера вечером мы договорились с вашим сыном встретиться у него дома. Я пришел в назначенное время, но его не застал. По дороге в гостиницу я узнал, что его убили.

Элихью Уилсон подозрительно уставился на меня и спросил:

– Ну и что?

– Когда я пришел, кто-то позвонил по телефону вашей невестке, после чего она ненадолго ушла, вернулась с подозрительно напоминающим кровь пятном на туфле и сказала, чтобы я мужа не ждал. Его убили в десять сорок, а она ушла в десять двадцать и вернулась в пять минут двенадцатого.

Старик оторвал голову от подушки и принялся ругать миссис Уилсон. Как он только ее не обзывал! Наконец он иссяк и взялся за меня.

– Она в тюрьме? – заорал он.

Я сказал, что вряд ли.

По-видимому, это ему не понравилось, ибо он снова разразился самыми отборными ругательствами, на этот раз в мой адрес.

– Так чего же вы, черт побери, ждете? – закончил он свою длинную тираду.

Не будь он таким старым и больным, я бы с удовольствием хорошенько хватил его по спине.

– Улик, – рассмеявшись, ответил я.

– Улик?! Каких еще улик? Ведь вы…

– Не валяйте дурака, – перебил я его. – Зачем ей было его убивать, сами подумайте?

– Затем, что она французская шлюха! – опять завопил он. – Затем, что она…

В дверях появилось испуганное лицо секретаря.

– Пошел вон! – гаркнул старик, и лицо секретаря пропало.

– Она ревнивая? – поспешил спросить я, воспользовавшись тем, что он на мгновение затих. – Кстати, вы напрасно так громко кричите – я, конечно, глуховат, но последнее время принимаю сухие дрожжи и стал слышать значительно лучше.

Старик согнул под одеялом ноги в коленях, положил на них сжатые в кулак руки и выставил на меня свою квадратную челюсть.

– Я стар и болен, – с расстановкой произнес он, – но меня очень подмывает встать и вышвырнуть вас отсюда коленом под зад.

Я пропустил его слова мимо ушей и повторил:

– Она ревнивая?

– Ревнивая, – сказал он уже спокойнее. – А также властная, избалованная, недоверчивая, жадная, мелочная, бессовестная, вероломная, себялюбивая – короче, дрянь, ничтожная дрянь.

– А основания для ревности у нее были?

– Хочется верить, что были, – съязвил он. – Я бы очень расстроился, если бы узнал, что мой сын ей ни разу не изменил. Хотя, очень возможно, что так оно и было. С него станется.

– И все же вы не можете назвать причину, из-за которой она могла убить его?

– Не могу назвать причину?! – Он опять завопил. – Я же вам говорю…

– Все, что вы говорите, несерьезно.

Старик откинул одеяло и стал вылезать из постели. Затем передумал, поднял покрасневшее от бешенства лицо и заорал:

– Стэнли!

Дверь приоткрылась, и в щелку заглянул секретарь.

– Выставь-ка отсюда этого ублюдка, – распорядился старик, замахнувшись на меня кулаком.

Секретарь повернулся ко мне.

– Один ты, боюсь, не справишься, – сказал я, покачав головой.