Книга Красная жатва и другие истории, страница 187 – Дэшил Хэммет

– Хорошо.

Пэрл знала, что упоминание о головной боли вызвало бы снисходительность, замаскированную под сочувствие, а еще, возможно, совет есть больше говядины и, конечно же, совет заниматься физическими упражнениями. Луи, никогда не страдавший недугами, которым подвержена плоть, естественно, считал, что при надлежащей заботе можно избежать их всех, даже если они и впрямь так мучительны, как показывает поведение их обладателей.

Позавтракав, Луи зажег сигару и принялся за вторую чашку кофе. Едва дошло до курения, как Пэрл немного оживилась. Луи, заботясь о своих легких, набирал дым в рот и выдувал его, что выглядело по-детски глупо. Не выражая этого словами, Пэрл донесла свое мнение до мужа и всякий раз, когда он курил, следила за ним со спокойствием, которое раздражало пуще всех ее ухищрений. Но если бы Луи перестал курить дома, это стало бы явным признанием поражения.

Прочитав спортивный раздел за исключением колонок о гольфе и теннисе, Луи надел жилетку, пальто и шляпу, поцеловал жену и бодрым шагом устремился в парикмахерскую. По утрам он всегда добирался до центра пешком, покрывая двадцать кварталов за двадцать минут, и об этом подвиге упоминал при каждом удобном случае.

Луи вошел в парикмахерскую с чувством гордости, которое ничуть не ослабло за шесть лет. Для него парикмахерская была столь же чудесна, столь же красива, как и в момент открытия. Зелено-белые кресла, мастера в белых халатах, склонившиеся над посетителями в накидках; в дальнем конце зала занавешенные кабинки, где трудятся маникюрщицы; заваленный журналами и газетами столик; вешалки; ряд белых эмалированных стульев, в этот час без ожидающих клиентов; чистильщики обуви – два негра в белых пиджаках; скопления разноцветных флаконов; запахи тональных кремов, мыла и пара; и кругом – сияющие чистотой кафель, фарфор, краска и зеркала. Луи стоял в дверях и любовался всем этим, отвечая на приветствия сотрудников. Все они проработали с ним уже не меньше года и называли его Лу с интонацией деликатной фамильярности – дань уважения и его статусу в их мире, и его сердечности.

Он прошелся по залу, обмениваясь шутками с парикмахерами. Задержался на минутку, чтобы поговорить с Джорджем Филдингом, агентом по недвижимости, которому распаривали розовое лицо перед массажем, что происходило раз в две недели. Затем отдал пальто и шляпу Перси, чистильщику обуви, и опустился в кресло Фреда для бритья. Кругом пахло лосьонами и жужжали механические устройства, что вселяло спокойствие. Здоровье и вот это… Откуда только пессимисты берут свои гадости?

В передней части зала зазвонил телефон, и Эмиль, старший мастер, прокричал:

– Лу, с вами хочет поговорить брат!

– Скажи ему, что я бреюсь. Чего он хочет?

Эмиль произнес несколько фраз в трубку, затем сообщил:

– Хочет узнать, можете ли вы сегодня утром зайти к нему в контору.

– Скажи ему: хорошо.

– Новая партия контрафакта? – спросил Филдинг.

– Вы удивитесь, – ответил Луи сообразно дежурной парикмахерской шуточке.

Фред в последний раз коснулся лица Луи посыпанным тальком полотенцем, Перси в последний раз коснулся щеткой сияющих туфель, и владелец парикмахерской покинул кресло, чтобы вновь спрятать вишневые полоски под пальто.

– Я к Бену, – сказал он Эмилю. – Вернусь примерно через час.