Книга Красная жатва и другие истории, страница 157 – Дэшил Хэммет

За спиной у нас послышался шорох. Мы с Кери обернулись одновременно. Его пистолеты вскинулись. Я протянул руку и отжал их вниз.

– Только без родимчиков, – предупредил я. – Это еще одна подробность, про которую вы не знаете.

Шорох прекратился.

– Можно, – тихо сказал я в ту сторону.

Из-под деревьев вышли Микки Линехан и Энди Макэлрой.

Том-Том Кери придвинул лицо так близко к моему, что оцарапал бы меня, если бы забыл сегодня побриться.

– Облапошить меня хотел?..

– Спокойно! Спокойно! В ваши-то годы! – с укоризной сказал я. – Ребятам не нужна премия.

– Нечего тут вашей кодле делать, – проворчал он. – Нам…

– Нам понадобятся все люди, какие есть под рукой, – перебил я, взглянув на свои часы. И сказал агентам: – Сейчас идем к дому. Вчетвером справимся. Приметы Пападопулоса, Большой Флоры и Анжелы Грейс вы знаете. Они в доме. И не зевайте там: Флора и Пападопулос – это динамит. Джек Конихан сейчас пробует забраться в дом. Вы двое держите черный ход. Кери и я пойдем с парадного. Игру начинаем мы. Вы следите, чтобы никто не ускользнул. Шагом марш!

Мы со смуглым направились к веранде – широкой веранде, увитой с одного боку виноградом, на который падал изнутри через высокие, от пола, окна с занавесями желтый свет.

Едва мы сделали первые шаги по веранде, как одно из этих высоких окон шевельнулось – раскрылось.

Первое, что я увидел, – спина Джека Конихана.

Он открывал створку ногой и рукой, не поворачивая головы.

За ним – лицом к нему, в другом конце ярко освещенной комнаты – стояли мужчина и женщина. Мужчина – старый, маленький, тощий, морщинистый, испуганно-жалкий Пападопулос. Я увидел, что он сбрил свои лохматые седые усы. Женщина – высокая, могучая, розовокожая, желтоволосая сорокалетняя великанша с ясными серыми глубоко посаженными глазами и красивым свирепым лицом – Большая Флора Брейс. Они стояли очень тихо, бок о бок, глядя в дуло пистолета, который был в руке у Джека Конихана.

Пока я стоял перед окном, наблюдая эту сцену, Том-Том Кери, подняв оба пистолета, шагнул мимо меня в высокое окно и встал рядом с парнем. Я не вошел за ним в комнату.

Взгляд испуганных карих глаз Пападопулоса перескочил на лицо смуглого. Серые глаза Флоры повернулись туда же неторопливо, а потом посмотрели мимо него на меня.

– Всем стоять! – приказал я и отошел от окна, на ту сторону веранды, где виноград рос реже.

Просунув голову сквозь виноград, так что лицо мне осветила луна, я посмотрел вдоль боковой стены дома. Тень в тени гаража могла быть человеком. Я вытянул руку в лунном свете и поманил. Тень приблизилась – Микки Линехан. Энди Макэлрой высунул голову из-за заднего угла. Я снова поманил, и он подошел вслед за Микки.

Я вернулся к открытому окну.

Пападопулос и Флора – заяц и львица – стояли, глядя на пистолеты Джека и Кери. Когда я появился, они снова посмотрели на меня, и полные губы женщины изогнулись в улыбке.

Микки и Энди подошли и встали рядом со мной. Улыбка женщины угрюмо потухла.

– Кери, – сказал я, – вы с Джеком стойте на месте. Микки, Энди, идите в комнату и примите Господни дары.

Когда оба агента вошли в окно, сцена оживилась.

Пападопулос закричал.

Большая Флора бросилась на него, толкнула к черному ходу.

– Беги! Беги! – выкрикнула она.

Спотыкаясь, он кинулся в дальний конец комнаты.

У Флоры в руках вдруг возникли два пистолета. Ее большое тело, казалось, заполняет комнату, словно одним только усилием воли она сделалась выше, шире. Она бросилась вперед, прямо на пистолеты Джека и Кери, заслонив от их пуль черный ход и убегавшего старика.