Книга Красная жатва и другие истории, страница 110 – Дэшил Хэммет

– Пять лет? – спросила она.

– Шесть, – поправил я.

– Черт, – сказал Пэдди, ухмыляясь и подзывая официанта. – Когда же я обману хоть одного легавого?

До сих пор он обманывал всех – он ни разу не ночевал в тюрьме. Грейс Кардиган раздела до нитки пятерых молодых людей в Филадельфии. Мы с Даном Мори поймали ее, но потерпевшие не захотели давать показания, и ее выпустили. Девчонке шел тогда двадцатый год, но она уже была ловкой мошенницей.

Посреди зала одна из артисток Лароя запела: «Скажи, чего ты хочешь, и я скажу, чего я дам». Пэдди долил джина в стаканы с имбирным ситро, принесенные официантом. Мы выпили, и я дал Пэдди клочок бумаги, где были написаны карандашом фамилия и адрес.

– Горячка Мейкер просил передать, – объяснил я. – Вчера его видел на Фолсомской даче. А это будто бы его мать, просил тебя заглянуть к ней – не нужно ли ей чего. Как я понимаю, это значит, что ты должен отдать ей его долю с последнего вашего дела.

– Ты меня обижаешь, – сказал Пэдди, пряча бумажку и снова извлекая из-под стола бутылку джина.

Я опрокинул второй стакан и подобрал уже ноги, налаживаясь домой. В это время с улицы вошли четверо новых посетителей. Узнав одного, я остался сидеть. Он был высок, строен и наряжен во все, что полагается иметь на себе хорошо одетому человеку. Остроглазый, остролицый, с тонкими как лезвия губами и остроконечными усиками – Бритва Вэнс. Я удивился: что он делает в пяти тысячах километров от своих нью-йоркских охотничьих угодий? Пока я дивился, я повернулся к нему затылком, сделав вид, будто слушаю певицу, которая пела теперь посетителям: «Стать бы мне бродягой». За ней, в углу, я заметил другую знакомую личность из другого города – Фарта Джима Хакера, круглого и румяного детройтского бандита, дважды приговоренного к смерти и дважды помилованного.

Когда я снова принял нормальную позу, Бритва Вэнс и трое его товарищей уже расположились за два стола от нас. Он сидел ко мне спиной. Я оглядел его соседей.

Напротив Вэнса расположился молодой великан, рыжий, голубоглазый, румяный, с красивым – на свирепый и грубый манер – лицом. Слева помещалась смуглая девушка с бегающими глазами, в понурой шляпке. Она беседовала с Вэнсом. Внимание рыжего гиганта было приковано к четвертой персоне. Она того заслуживала.

Она не была ни высокой, ни низкой, ни худой, ни пухлой. На ней была черная косоворотка с зеленой вышивкой и серебряными штучками. На спинке ее стула висело черное манто. Лет около двадцати. Глаза синие, рот алый, зубы белые, локоны, видневшиеся из-под черно-зелено-серебряной шляпки, – темно-каштановые; и был у нее носик. Словом, если не воспаляться из-за деталей, она была миленькая. Так я и сказал. Пэдди Мексиканец согласился: «Ничего»; а Анжела Грейс предложила мне подойти и сказать О’Лири, что она мне нравится.

– О’Лири – это большой? – спросил я, сползая на стуле так, чтобы протянуть ногу между Пэдди и Анжелой. – А кто его красивая подруга?

– Нэнси Риган, а та – Сильвия Янт.

– А принц, спиной к нам?

Под столом ботинок Пэдди вместо ее ноги ударил по моей.

– Не пинай меня, Пэдди, – взмолился я. – Больше не буду. Впрочем, хватит мне сидеть здесь, зарабатывать синяки. Домой пора.

Я попрощался и пошел к двери, держась к Бритве Вэн-су спиной. В дверях пришлось уступить дорогу двум новым гостям. Оба меня знали, но оба прошли индифферентно – Еврей Холмс (другой, не тот ветеран, который устроил налет в Мус-Джоу в веселые старые дни) и Денни Берк, Король Лягушачьего острова в Балтиморе. Славная парочка – обоим в голову не придет отнять чужую жизнь без гарантированной выручки и политического прикрытия.