Книга Осень, кофе и улики, страница 57 – Юлия Евдокимова

– Он хороший друг, – сказала Николетта. Мать и дочь кивнули.

– Вы знаете, что он исчез сразу, как погас свет? Директор школы Риккардо Форнелли отвез его домой, но там Лоренцо так и не появился.

– Мы не следим за личной жизнью Лоренцо Лапини. – нахмурилась тетушка Мария. – Найдется. Уверена, что найдется.

– Но согласитесь, что это подозрительно.

– Чтоб Лоренцо кого-то убил… пффф!

– А вам понравились Альбани? Как работодатели?

– Никаких проблем. Я общалась исключительно с синьором. Он пришел к нам домой, сидел как раз на том месте, где ты сейчас. Предложил работу и сразу заплатил. Все было очень быстро, ну, мы так и договаривались.

– А в личном плане?

Тетушка снова нахмурилась. – Мои личные чувства не входят в обязанности. Синьор обсудил со мной меню, я купила продуктыи приготовила еду. У них были гости всего один раз, дочка приходила помогать мне на кухне, ты сама видела.

– Значит, они вам не особо понравились,– заключила Николетта.

Тетушка Мария еле заметно улыбнулась.

– У меня был непростой брак. Я говорю не потому, что приятно вспоминать, но мой бывший муж был таким козлом, что поискать. Не уверена, что в деревне найдется хоть одна женщина, к которой он не приставал. И знаешь, кое-кто ответил ему «да». Ну, что я тебе рассказываю, ты сама все знаешь. Прости, дочка, что так говорю о твоем отце.

Орнеллина отмахнулась. Она с интересом слушала, что мать на самом деле думает о семье Альбани, потому что не смогла вытянуть из нее ни слова и надеялась, что Николетта справится лучше.

– И поэтому… – Тетушка Мария провела рукой по коротким кудрявым волосам. – Поэтому мне не очень понравилось работать в доме, где происходят подобные вещи.

Сначала до Николетты не дошло. Потом она протянула: – О-о.

– Синьор и няня. – Кивнула повариха. – Поклясться, конечно, не могу, я никогда ничего не видела, так что даже не вздумайте тащить меня в суд давать показания, или как это там называется. Но я чувствую такие вещи. У меня есть опыт, как я уже сказала. Готова поспорить на что угодно, что синьор и Виола что-то замышляли вместе.

– Просто для полной ясности: когда вы говорите «что-то замышляли», вы имеете в виду что-то… э-э… личное, ну, типа… измены?

Повариха кивнула, на этот раз с такой выразительной гримасой, словно считала Николетту умственно отсталой. – Мне неловко так говорить и нам нужны деньги… надеюсь, синьор пригласит меня снова, если возникнет необходимость. Лучше бы мне вообще молчать, но… эта бедная девочка…

Николетта еще немного поспрашивала женщин о ночи убийства. Тетушка Мария была абсолютна уверена в романе между Симоне и Виолой. И это вполне укладывалось в то, как добровольная сыщица представляла себе развитие дела.

Было слишком поздно для обеда и слишком рано для ужина, поэтому Николетта пригласила Симоне Альбани встретиться с ней в баре на площади. Хотелось поговорить вне домашних стен.

– Лоренцо не объявлялся? – Поинтересовалась она у Анна-Марии, протиравшей барную стойку.

Та покачала головой. – И карабинеры ничего не говорят. Не может же человек пропасть, как иголка в стогесена! А как продвигаются твои дела?

– Э-э…– Ответила Николетта, которой не хотелось делиться своими мыслями, но и отвечать, что они не продвинулись, тоже не хотелось.

– Если спросишь меня,– Анна-Мария перешла к протиранию бокалов,– странно, когда богатый бизнесмен бросает работу в Милане и переезжает в Пьетрапертозу. Если побережье для него слишком дорого, есть прекрасные тихие места и поближе к Милану. Забираться в глушь, в наши горы… здесь что-то не чисто.