Онлайн книга «Осень, кофе и улики»
|
– Я бы не сказала, что это странно. У всех свои причины для жизни в провинции. И разве наши горы хуже приморских? – Серьезно? Престижная работа, квартира в Милане, связи, деньги. Он был на самом верху, на вершине, верно? Зачем всё это бросать? Николетта задумалась. – Сделай мне еще кофе, ладно? И продолжай, это хороший вопрос, я как-то упустила эту сторону. Действительно, почему он все бросил? Николетта пыталась придумать причины, но у нее ничего не выходило. – Я не разговаривала с няней тем вечером. А ты? – Спросила Анна-Мария. – Боюсь, я тоже. Она казалась такой энергичной и живой. Дети куда-то убежали, няня пыталась их найти. Ничего необычного. – Как думаешь, Симоне Альбани заинтересовался бы кем-то, кто… э-э… не был таким уж красивым? – Хороший вопрос. Анмарѝ. Ну… она не была красавицей, ладно. Но определённо привлекательной. В моём возрасте молодость сама по себе выглядит хорошо. – В твоем возрасте? – рассмеялась Анна-Мария. – Что тогда сказать про синьору Джервази! – Наверное она думает, что я еще учусь в университете, – рассмеялась Николетта. Дверь открылась, и в бар влетел Симоне Альбани в дорогом спортивном пиджаке, накрахмаленной рубашке с полосками и искусно повязанном вокруг шеи шарфе. – Buongiorno, signore,– сказала Анна-Мария. – Боюсь, вам лучше вернуться домой и переодеться. Мы тут не ходим такими модниками, вы вызовете у наших мужчинах чувство неполноценности. Глаза Симоне расширились. – Она шутит, не обращайте внимание. Берите кофе или вино и присаживайтесь. Анмари даст нам поговорить наедине. Анна-Мария подала плечами и обиженно отвернулась. Потом преувеличенно тяжело вздохнула и ушла в подсобку. – Есть новости? – с надеждой спросил Симоне. – Пока нет. Даже просто систематизировать информацию и то уходит много времени. Составить планприходов и уходов… – О да, конечно. Я могу чем-то помочь, чтобы ускорить процесс… – Спасибо, я хотела задать вам пару конкретных вопросов. Виола… она была с вами примерно полгода? – Несколько месяцев. – Симоне отпил вина из бокала и поморщился, но ничего не сказал, решил лишний раз не выглядеть снобом. – Какие у Адильджизы с ней сложились отношения? – Нормальные. Она… Джиза, я имею в виду… она не очень… ей нездоровилось, как я уже объяснял. Думаю, она была рада, что о наших дочерях кто-то заботится. Не то чтобы Виола заменила Джизу, я вовсе этого не говорю. Но, знаете ли, Виола заплетала им косы, следила, чтобы они красиво одевались, играла с ними, все, за чем Джиза не могла уследить. А если бы вы видели, как я заплетаю косы, ну… – Он одарил Николетту лучезарной улыбкой, и та не могла не заметить, каким он был притягательным, когда всё своё внимание обращал на собеседника. – Значит, девочкам нравилась Виола? Можно сказать, что она им очень нравилась? – Да, пожалуй. Уроки рисования, уроки музыки, скажем так, пользовались большим успехом у обеих моих дочерей. – Адальджиза… не ревновала ли она к тому, что внимание ваших дочерей достаётся Виоле? – Что вы, конечно нет. Она мне об этом ничего не говорила. Как я уже сказал, думаю, Джиза почувствовала облегчение прежде всего. И благодарность за то, что с девочками был такой надёжный человек. Мы все рассчитывали на Виолу, включая Джизу. Саймон отпустил стакан и задумался. – А как насчет вас, Симоне? Вы нас наняли, и немного неловко поднимать такие вопросы. Но я уверена, что вы понимаете. |