Книга Золотой человек, страница 45 – Джон Диксон Карр

Весь этот банальный эпизод приобрел, казалось, некое скрытое значение, смысл, который ускользал от него. Словно неясный стук в дверь подсознания. Во всяком случае, после этого ничего особенного не случилось. Они поговорили до половины первого, а потом все отправились спать.

Ник открыл глаза. Обошел вокруг стола, не обращая внимания на мистера Нэсби. И остановился перед картиной Эль Греко «Озеро».

Эта картина тоже несла в себе какой-то неуловимый смысл. Пустынный пейзаж. Мексика или Южная Америка. Озерцо размером с Кенсингтонский пруд. Фигуры людей, готовящихся, судя по всему, прыгнуть в воду. В водной глади – непревзойденное мастерство художника проявилось здесь в полной мере – отражались их лица, и на каждом отпечаталось одно и то же выражение – алчность. На заднем фоне – фигура монаха в умоляющей позе. И за кустом затаившийся и усмехающийся человек в головном уборе.

Картина вызывала отвращение и неприятие, но вместе с тем производила сильное впечатление.

– Восхищаетесь? – спросил мистер Нэсби.

– А? Нет. Мне это не нравится. А вам?

– Я не понимаю искусства, – самодовольно заявил мистер Нэсби. – У меня нет на это времени. Хотя, осмелюсь сказать, в этой картине смысла больше, чем в большинстве других, каким бы этот смысл ни был.

Он коротко улыбнулся, поджав губы.

Сидевший по другую сторону стола Смитон поднял голову.

– Третий набор отпечатков на рукоятке ножа, – бесстрастно сообщил он, – принадлежит мистеру Нэсби, инспектор. Как мы и думали. Так что все в порядке. Его отпечатки на ноже вместе с отпечатками мистера Стэнхоупа и мисс Элеоноры Стэнхоуп, и больше нигде.

– Рад это слышать, – усмехнулся мистер Нэсби. – И рад доказать свою невиновность. Хотя в этом, полагаю, сомнений не было. Я могу быть чем-то еще вам полезен, молодой человек?

Ник вернулся к стулу, на котором восседал мистер Нэсби.

– Да, – сказал он. – Вы можете объяснить мне, кто такой «золотой человек».

В бильярдной напротив сражались в настольный теннис коммандер Доусон и Винсент Джеймс. Элеонора Стэнхоуп наблюдала за игрой, сидя в сторонке. На бильярдный стол положили выкрашенную в зеленый цвет деревянную доску, поперек нее натянули сетку. Освещала стол яркая лампа под коническим колпаком. За окнами – из украшенного гербами цветного стекла – на фоне сгущающихся сумерек падал снег. Элеонора сидела на кожаном диванчике, установленном под окнами на небольшом возвышении. В желтом свете камина виднелась стойка с бильярдными киями.

– Девятнадцать. Двадцать, – считал Винсент Джеймс.

На счет «двадцать» посланный резким ударом шарик белой молнией метнулся над сеткой, стукнулся о край стола, отскочил под немыслимым углом и, проскакав по полу, закатился в угол.

– Партия, – объявил он. – Хотите еще, старина?

– Нет, спасибо, – медленно ответил коммандер. – Я и начать-то толком не успел, как все закончилось.

– Ну же, Пинки! – вмешалась Элеонора. – Не падай духом.

К этому времени лицо коммандера Доусона стало пунцовым. В комнате, обшитой панелями розового дерева, он являл собой весьма любопытный этюд.

– Всё это пустячные игры, – пожаловался Доусон. – Ладно бы что-то серьезное и важное, но гольф или пинг-понг… Они пробуждают во мне инстинкты, свойственные разве что Аттиле.

– Что так, старина?

– Ничего. Не обращайте внимания.