Книга Золотой человек, страница 12 – Джон Диксон Карр

– Отличная мысль, – поддержал Винсент Джеймс.

Буллер Нэсби довольно внятно заметил, что некоторым родителям следовало бы поколачивать своих детей. Между тем Элеонора, даже не взглянув на Джеймса, обошла софу, на которой тот сидел, и проверила приставной столик.

– Кристабель, злодейка! – Она достала пустой хрустальный графин и подняла его на всеобщее обозрение. – Ты все выпила!

– Дорогая, ты сама… – начал Дуайт.

– Я позвоню. Нет, слуги уже спят. Ладно. Столовая. Буфет. Идем, Кромвель. – С этими словами она схватила за руку Нэсби и потащила его за собой в направлении столовой.

Дуайт Стэнхоуп проводил их взглядом. Джеймс бросил кубик. Кристабель докурила сигарету и бросила окурок в огонь.

– Кристабель… – Дуайт задержал на ней долгий, внимательный взгляд. – Сказать тебе, почему ты такая замечательная? – Он протянул руку, и она пожала ее.

– Да, сэр.

– Не обращайте на нас внимания, мистер Джеймс.

– Конечно, конечно.

– Я буду бренди! – донесся из столовой визгливый, с нотками разгорающейся ярости голос Элеоноры. – Мне наплевать, можно смешивать или нельзя! Я буду бренди!

– Извините, – сказал Дуайт и проследовал в столовую.

Проводив его взглядом, Кристабель состроила гримасу, а когда обернулась, с удивлением обнаружила на лице Джеймса понимающую улыбку.

– Поскольку он уже не скажет, почему вы такая замечательная женщина, позвольте сделать это мне.

– Пожалуйста.

– Потому что вы не суетитесь.

– Вот как?

– Да. Большинство женщин вашего возраста только и делают, что суетятся.

– Спасибо.

– От них всегда только и слышишь: «Сделай это» или «Сделай то», «Ты должен позаботиться об этом» или «Ты должен позаботиться о том». Их беспокоит тысяча мелочей, которые сами по себе ничего не значат. Они постоянно из-за чего-то волнуются, постоянно возбуждены. При этом сами ничего не делают, но другим покоя не дают.

Кристабель огорченно вздохнула.

– А я думала, дело в моей девичьей фигуре, – сказала она с толикой кокетства, чего мистер Джеймс даже не заметил.

– Нет-нет, это ни при чем, – заверил он ее. – Хотя фигура у вас одна на миллион. Вы напоминаете мне Бетти. Кстати, где Бетти?

– Как сказала Элеонора, она с этим вашим другом… – Кристабель прищурилась. – Он ведь ваш друг, да?

– Ник Вуд? Да, конечно.

– Старый друг?

– Мы вместе учились в школе. Я всегда им восхищался, да и не я один. Ник хотел стать фаст-боулером^[3], да только крикетист из него никакой.

– Осторожно! – прервал его резкий голос в соседней комнате. – Ты отрежешь себе палец!

Кристабель снова повернулась в сторону столовой.

Светильник над картиной Эль Греко освещал также Дуайта, Буллера Нэсби и саму Элеонору между ними. На буфете стояла серебряная чаша с горкой фруктов. Выстроив в ряд несколько бокалов для виски, Элеонора с тщательностью химика наливала в них виски, одновременно требуя, чтобы отец, раз уж он не пьет, взял себе яблоко. Оттолкнув Буллера Нэсби, она схватила нож и начала очищать яблоко от кожуры.

Что случилось дальше, находящиеся в гостиной толком не поняли. Дуайт Стэнхоуп вскрикнул. Яблоко с полоской алой кожуры полетело в одну сторону, нож – в другую, а мистер Нэсби выругался.

– Меня толкнули под локоть! – закричала Элеонора.

– На нем кровь, – сказал Дуайт, глядя на лежащий на полу нож.

– Чепуха! – твердо заявил мистер Нэсби. – Это кожура. Вот.