Книга Золотой человек, страница 13 – Джон Диксон Карр

Он наклонился. Лезвие – узкое, тонкое, как папирусная бумага, очень острое и длинное, длиннее, чем обычно бывает у таких ножей, – отливало на ковре ровным серебряным блеском. Нэсби поднял нож и положил в вазу с фруктами.

– Какая суета из-за капельки крови! – хихикнула Элеонора и приложила к губам указательный палец. – Я вовсе не порезалась…

Некоторое время Кристабель молчала.

– Вы говорили?.. – напомнил Винсент Джеймс.

– О… да! – Она встряхнулась. – Да. О вашем друге мистере Вуде.

– Никудышном боулере, – добавил мистер Джеймс.

– Несомненно. Можете ли вы назвать причину, объясняющую, зачем ему понадобилось обыскивать комнату моего мужа этим вечером?

Он удивленно посмотрел на нее:

– Вы серьезно?

– Сама я не знаю, – сказала Кристабель. – Доказать не могу. Но Хэмли, слуга Дуайта, видел, как Вуд выходил из его комнаты. Объяснил, что ошибся. Абсурд. Вуд – там, – она посмотрела вверх, на потолок, – а мы в другой части дома.

– И все же…

– Кстати, ваш мистер Вуд отказался от всякого обслуживания. Даже не позволил разложить его вещи. И чемодан заперт на ключ.

– Это ничего не значит, – возразил мистер Джеймс, хотя было видно, что новость его шокировала. – Так многие делают.

– Возможно, это просто моя мнительность. Или, если на то пошло, суетливость.

– Ник Вуд, – с непоколебимой самоуверенностью, в которой он сам не отдавал себе отчета и которая восхитила Кристабель, заявил Винсент Джеймс, – хороший парень. По крайней мере, был хорошим парнем, когда я его знал. Я с ним поговорю. Спрошу…

– Бога ради, нет!

– Тогда чего вы хотите?

Кристабель откинула голову и рассмеялась.

– Ничего. Но вы можете присмотреть за ним. Я же дала вам соседнюю с ним комнату. Видите ли, я не думаю, что во всем этом есть что-то дурное…

– Нет, дорогая леди, – с неожиданной галантностью сказал Джеймс. – Полагаю, вам это даже нравится.

Ступая с расчетливой четкостью балерины и словно балансируя заставленным бокалами подносом, в гостиную вернулась Элеонора. За сердитым Нэсби следовал, засунув руки в карманы, хозяин дома.

Одновременно из главного холла в комнату вошли Бетти Стэнхоуп и Николас Вуд.

Вдалеке церковные часы пробили половину двенадцатого.

Никаких попыток проникнуть в дом взломщик не предпринимал до четверти четвертого. Согласно календарю, луна должна была зайти в половине четвертого. Мертвенно-бледная, она озаряла дом ледяным сиянием; в адресных книгах он значился как Уолдемир, но Флавия Веннер назвала его Домом Масок.

Большой, квадратный в основании, суровый, с маленькими восьмиугольными башенками по углам фасада, он был сложен из гладких серых каменных блоков. Сегодня мы называем эту архитектуру викторианской готикой, потому что крыша и башни дополнены ложными зубцами. Над ними возвышается фронтон, увенчанный куполом с флагштоком. От дороги на Танбридж-Уэллс дом отгорожен парком с крепкими кряжистыми деревьями и высокой оградой из железных прутьев. В окнах на всех трех этажах с тыльной стороны морозным блеском отражалась луна.

Злоумышленник взглянул на наручные часы.

Почти пора.

На фоне громадины холмов дом мог показаться песчинкой. Но здесь, на своей территории – можно сказать, в своей луже, – он требовал к себе внимания. По одну сторону от него высился холодный, из железа и стекла, пузырь оранжереи с арочной крышей. За ней находился цветник, от которого теперь остались только застывшие от холода бугорки. Три ступеньки – слишком низкие, чтобы их можно было назвать террасой, – вели вниз, к лужайке для игры в крокет.