Книга Золотой человек, страница 10 – Джон Диксон Карр

Флавия Веннер была очарована испанскими художниками, тем, что можно назвать затаенной страстью их работ. С того места, где Кристабель сидела сейчас у камина в гостиной, она видела маленькую картину Эль Греко, уникальную вещь среди работ этого художника. Кристабель взяла сигарету из коробки, лежавшей у ее локтя. Винсент Джеймс мгновенно поднес к ней спичку.

– Спасибо, – поблагодарила она и глубоко затянулась. – Полагаю, вы знаете, что я когда-то выступала на сцене?

– Конечно! Помню, я видел вас, когда был еще… – Он закашлялся и остановился. – То есть несколько лет назад.

– Я не обижаюсь, – сказала Кристабель. – Это было давно.

– Я ваш большой поклонник. До сих пор.

Кристабель пристально посмотрела на него:

– Лесть. Грубая лесть. Но мне нравится.

Жар камина накатывал слепящей волной.

Джеймс вернулся к костям за столиком для бэкгаммона.

Так вот он, избранник Элеоноры, думала, глядя на него, Кристабель. Молодой человек, пользующийся популярностью в обществе, востребованный по уик-эндам для дополнения компании. Играет в крикет, может взять в руки ружье, обладает исключительными талантами едва ли не во всех видах спорта. Возможно, не слишком умен. Иногда немного высокомерен. Но сдержан в словах, располагает к себе и принимает как должное, что всем нравится. Тридцать два года или около того. Ростом с Дуайта, волевой, с ямочкой подбородок, светлые вьющиеся волосы, вежливая, услужливая улыбка. С такой улыбкой он и обращался к ней сейчас.

– Пенни, миссис Стэнхоуп?

Короче говоря, это тот человек, в которого влюбилась Элеонора; и он – честный английский джентльмен – терзается муками совести, поскольку у него нет денег. Кристабель громко рассмеялась.

– Что смешного, миссис Стэнхоуп?

– Извините. – Ей и впрямь стало немножко стыдно. – Просто подумала…

– О чем?

– О том, что вот Дуайт живет в доме Флавии Веннер. А ведь он даже устроить маскарад отказался. Терпеть не может маски, переодевания. Но этот дом купил, потому что я так хотела.

И действительно, Дуайт Стэнхоуп женился на ней, когда ему было двадцать пять, а в кармане у него не нашлось бы и двух шиллингов. И все эти годы он боготворил ее. Наблюдая за струйкой сигаретного дыма, Кристабель решила, что, возможно, здесь не помешает ненавязчиво поданный совет.

Она взмахнула сигаретой:

– Видите ли, Флавия Веннер всегда была моей главной героиней. Я всю жизнь мечтала приобрести ее дом. Флавия была роскошна во всем и всегда поступала так, как ей хочется. Ей – уж извините – было наплевать, что думают другие. Как, например…

Винсент Джеймс напрягся.

Вон оно что, догадалась Кристабель, ему претят доверительные разговоры, откровения. Он не желает знать чужие секреты. Тем не менее Винсент не удержался:

– Как Элеонора, вы хотели сказать?

– Нет, – ответила Кристабель. – Не как Элеонора. – Она помолчала. – Вот вам совет, мистер Джеймс. Не держите при себе двух взрослых дочерей, одна из которых – падчерица.

– Спасибо. – Винсент швырнул кость на игровое поле. – Я запомню.

– Видите ли, приходится быть справедливой в отношении обеих. Бетти – моя родная дочь. Естественно, я отношусь к ней предвзято в ее пользу.

– Естественно.

– Но с ними обеими обращались одинаково. Мы воспитывали их, что называется, на современный манер. Они поступали так, как им нравится. Дуайт никогда ни во что не вмешивался, никогда не укорял даже словом, хотя порой его неодобрение ощущалось едва ли не в воздухе. И поверьте мне, его мягкое «мне это не очень нравится» действует посильнее иного удара в челюсть.