Книга Золотой человек, страница 15 – Джон Диксон Карр

Взломщик чувствовал себя вполне уверенно. А почему бы нет? В конце концов, бояться было нечего. Не обращая внимания на нож для фруктов, он достал из кармана свой, перочинный, заточенный как раз для этой цели, и осторожно, как человек, знающий цену работе художника, начал отделять холст от рамы.

Его раздражала маска, но вор решил не снимать ее. Перчатки мешали меньше. Он почти закончил свою работу, когда где-то в другом конце столовой скрипнула половица. Взломщик поднял голову.

Он стоял, пригнувшись, лицом к буфету. Там, где его касался свет фонарика, лицо казалось бесформенным черным пятном, за исключением живых, загадочных глаз, поблескивающих, когда он поворачивал голову.

Всматриваясь в темноту, вор едва не произнес: «Кто там?» Он машинально закрыл и сунул в карман складной нож. Ничего.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он снова повернулся, все еще держа в руках холст.

В этот момент кто-то тихо подошел к нему сзади.

Взломщик не обладал шестым чувством, которое предупредило бы об убийстве.

Николас Вуд услышал грохот, находясь в своей спальне наверху.

Пока внизу происходили вышеописанные события, он в полудреме размышлял, пытаясь понять, чего на самом деле хочет хозяин дома и какая игра здесь идет, не зная, бодрствовать ему или спать.

Ник лежал на правом боку, когда церковные часы пробили три. Когда он перевернулся на левый бок, они пробили четверть четвертого. После этого он погрузился в легкую дремоту, из которой его вырвал такой грохот, что, казалось, содрогнулся весь дом.

Как будто упало что-то тяжелое, металлическое.

Ник сел в постели. Спросонья он никак не мог вспомнить, где находится. Мысли перемешались, как кусочки пазла. По темной спальне гулял сквозняк, и холодный воздух помог разогнать туман сна. Выпростав ноги из-под одеяла, Ник включил лампу на прикроватной тумбочке, поморгал и обнаружил, что часы показывают двадцать восемь минут четвертого.

– Эй! – раздался голос. – Эй!

Из соседней комнаты через открытую дверь ванной донесся скрип кровати и щелчок выключателя лампы.

– Послушай! – позвал голос. – Ник!

– Да?

– Ты ничего странного не слышал?

– Слышал.

Он нашел шлепанцы и накинул халат. Голос из соседней комнаты отозвался воспоминанием о школьных годах и Винсенте Джеймсе, лучшем ученике шестого класса. Он помнил и слегка раздраженный тон, которым юный Винсент обычно просил его принести что-нибудь. И теперь Ник мог с точностью сказать, какими будут следующие слова.

– Пойди посмотри, что там, ладно?

Он подошел к двери спальни, когда Винсент Джеймс, натягивая поверх пижамы синий шерстяной халат, спотыкаясь, брел через ванную.

Коридор снаружи был едва освещен. Ночью свет в Уолдемире горел только в главном холле. Комната Ника находилась в дальнем конце коридора, с левой стороны, если смотреть от входной двери. Он прошел вперед к главному холлу и прислушался.

Мнения относительно того, был ли главный холл попыткой Флавии Веннер воспроизвести в миниатюре залы виллы Боргезе в Риме или Парижской оперы, расходились. Здесь смешались бронза, мрамор и мозаика. С двух сторон галереи мраморные балюстрады заканчивались устланной ковром широкой лестницей. Глядя на нее в свете тритоновых ламп, Ник подумал, что видит все это во сне.

Но это был не сон.

– Что вы здесь делаете? – спросил женский голос.