Книга Дочь Иезавели, страница 18 – Уильям Уилки Коллинз

Готовясь к встрече, тетушка захватила с собой для пущей убедительности дневник покойного мужа с неоконченными заметками о лечении душевнобольных людей теплым с ними обращением и нравственным влиянием.

Как она и предполагала, именитого доктора больше заинтересовали эти записи, чем ее далеко не научное описание конкретного случая. Новизна и разумность идей ее мужа произвели на доктора большое впечатление, и он открыто это признал. Однако он, как и все остальные, возражал против желания тетки испробовать на практике эту революционную реформу, пусть даже в единичном случае. При встрече с очередным противостоянием тетка потеряла терпение и смело изложила собственный взгляд на вещи. Спор был в самом разгаре, как дверь в комнату отворилась, и вошла дама в костюме для прогулки в сопровождении двух компаньонок. Мужчины вскочили на ноги, один успел шепнуть тетке: «Принцесса!»

Эта высокопоставленная особа, которую смотритель психиатрической клиники не решился назвать, была дочерью Георга III. Направляясь на прогулку, принцесса услышала за дверью громкий разговор и имя «Джек», произнесенное женским голосом. Унаследованное от венценосного отца непреодолимое любопытство побудило принцессу отворить дверь и без всяких церемоний войти в комнату.

– О чем спор? – спросила она. – И кто эта дама?

Миссис Вагнер представили, и она сумела воспользоваться счастливым случаем, который прямо шел ей в руки. Принцессу сначала поразил рассказ, потом заинтересовал, а под конец она уже разделяла тетушкину точку зрения. В монотонной придворной жизни замаячило романтическое приключение, в котором могла принять участие и дочь короля. Ей вспомнились примеры Боадицеи^[4], королевы Елизаветы и Жанны Д’Арк, доказавших, что они не уступают мужчинам, к ним она причислила и миссис Вагнер.

– Вы прекрасная женщина, – сказала принцесса, – и я всем сердцем хочу вам помочь. Приходите ко мне завтра в это же время, а бедному Джеку скажите, что я его не забыла.

Вмешательство принцессы устранило все преграды, чинимые адвокатами, докторами и попечителями, мешавшими освободить Джека. К тому же, как выяснила принцесса, бедного сумасшедшего держали там незаконно.

– Это дело и яйца выеденного не стоит, милочка, – сказала принцесса тетке. – Когда я требовала, чтобы Джека положили в больницу, мне сказали, что я нарушаю закон. Ваш покойный муж был одним из попечителей, а вы его единственная наследница и душеприказчица. Как его представительница, вы имеете право пожаловаться на нарушение правил и настаивать на выписке Джека. Он занимает место, которое по праву принадлежит более образованному и знатному пациенту. Меня это никак не заденет. Я просто выражу сожаление за незнание правил клиники – и, чтобы доказать мою искренность, соглашусь на освобождение Джека и всю ответственность за его дальнейшую участь беру на себя. Вот надежный выход из нашей ситуации. Поступайте так – и вы получите Джека так скоро, как только захотите.

Так что через три недели «опасный умалишенный» (как называл его наш друг адвокат) был отпущен на свободу и теперь мог «зарезать миссис Вагнер и спалить дом».

Как проходил тетушкин эксперимент – в чем были успехи и где что-то не ладилось, – сказать не могу, ибо находился в то время в отъезде. Об этом любопытном эпизоде расскажет в свое время сам Джек, а меня тем временем течение событий заставляет переключиться на обстоятельства, побудившие покинуть Лондон.