Книга Дочь Иезавели, страница 21 – Уильям Уилки Коллинз

– Если не ошибаюсь, я имею честь говорить с мисс Миной Фонтен?

Девушка взглянула на меня с изумлением и некоторым недоверием.

– Откуда вы знаете мое имя? – спросила она.

– Это легко объяснить, мисс Мина. Я – Дэвид Гленни, племянник миссис Вагнер из Лондона. Фриц живет в ее доме и часами рассказывает мне о вас.

Лицо бедняжки, бледное и печальное еще минуту назад, засветилось от счастья.

– Так Фриц не забыл меня? – простодушно воскликнула она.

Даже по прошествии многих лет мне не забыть эти прекрасные черные глаза, жадно устремленные на меня, когда я рассказывал о любви и преданности Фрица и о том, что дорогой образ не покидает его ни днем ни ночью. Куда делась ее робость? В порыве благодарности она протянула мне руку.

– Какой добрый ангел свел нас сегодня! – воскликнула она. – Если б мы не стояли на улице, поверьте, мистер Дэвид, я бы на коленях поблагодарила вас за добрую весть. Вы снова сделали меня счастливой. – Тут голос ее дрогнул, и она поспешно опустила вуаль. – Не обращайте внимания. Я не могу сдержать слезы радости.

Знаете, какие чувства охватили меня тогда? На какое-то время я забыл о своей любовной интрижке в Лондоне и горячо позавидовал Фрицу.

Прохожие на улице замедляли ход и поглядывали на нас. Я предложил Мине руку и предложил проводить ее до дома.

– Я была бы рада, – сказала девушка с такой неподдельной искренностью, что я пришел в полный восторг. – Но вас ждут у мистера Келлера – надо идти.

– Тогда можно навестить вас завтра, – настаивал я, – чтобы избавить от хлопот с деньгами?

Она подняла вуаль и лучезарно сквозь слезы улыбнулась.

– Да, приходите завтра. Я представлю вас маме. Узнав, что сегодня произошло, моя дорогая мамочка будет рада познакомиться с вами. Я такая ужасная эгоистка, не могла скрыть своего отчаяния и горя, и она переживала, видя, как я тоскую по Фрицу. Но теперь все будет хорошо. Вот карточка с нашим адресом. Нам пора расстаться. Мама ждет письмо, а мистер Келлер, наверно, не может понять, где находитесь вы. – Она тепло пожала мне руку и отошла.

Я шел к дому мистера Келлера, и меня не покидало чувство недовольства собой. Я со страхом подумал, не слишком ли преувеличил чувства Фрица, вселив в нее надежды, которые, скорее всего, не сбудутся. И тогда Мина пожалеет, что встретила меня.

Мистер Келлер принял меня с чисто немецким радушием. Он и его компаньон Энгельман (один – вдовец, другой – старый холостяк) жили на Главной улице у реки, в старинном особняке, служившим им также и конторой.

Два пожилых джентльмена являли полную противоположность друг другу. Мистер Келлер был высокий, худощавый, энергичный мужчина, интересы которого не сводились к одному бизнесу, он мог (если не поддавался своему необузданному темпераменту) говорить разумно и обстоятельно по любому интересующему его вопросу. Мистер Энгельман, толстый коротышка, не прочитавший за свою жизнь ни одной книги, честно трудился в определенные часы в офисе, но истинной радостью жизни считал часы, проведенные в саду с трубкой. «Мои цветы, трубка и душевное спокойствие – все, что надо для отдыха», – говорил он. Несмотря на несхожесть характеров, компаньоны питали друг к другу искреннее уважение. Мистер Энгельман считал мистера Келлера самым замечательным и образованным человеком в Германии, а мистер Келлер, со своей стороны, был убежден, что мистер Энгельман – образец скромности и здравого смысла, просто ангел во плоти. Мистер Энгельман внимал ученым речам мистера Келлера с бесконечным восхищением простака. А мистер Келлер, питавший отвращение к табаку во всех его формах и равнодушно относившийся к садоводству, терпел трубку Энгельмана и проводил часы в его саду, не зная девяти десятых растущих там цветов. Такие люди еще встречались в то время в Германии и Англии, но увы! – чем старше я становился, тем быстрее редели их ряды.