Книга Дочь Иезавели, страница 119 – Уильям Уилки Коллинз

– Ты прав, – печально произнес Джек. – Хотелось бы мне быть покрепче. – И, подойдя к столу сторожа, он устало опустился в кресло.

Голова его свесилась на грудь, глаза закрылись. Но через минуту он вскочил.

– Когда госпожа очнется, ей понадобится помощь, – разволновался он. – Что нам делать? Мы вдвоем не донесем ее до дома. О, Шварц, я был так уверен в себе, а теперь силы меня оставили.

– Пусть твоя маленькая головка не тревожится по этому поводу, – сказал добродушно Шварц. – Пойдем, я покажу, откуда придет помощь. Нет! Не беспокойся, ты услышишь звонок, если позвонят. Мы оставим дверь открытой. Это в другом конце коридора.

Шварц зажег фонарь, и они двинулись в путь. Вскоре Шварц открыл дверь в комнату, это была спальня – ее всегда держали наготове. К ней примыкала ванная комната, где стоял шкаф, наполненный разными средствами для приведения в чувство человека. Все это находилось в ведении смотрителя.

Тем временем, оставшись одна, мадам Фонтен осмелилась выйти наружу. Ее глаза искали в длинном ряду черных штор то самое ужасное место. Она медленно пошла туда, остановилась у входа и сжала руками голову, собираясь с духом.

Страх не покидал ее с той самой минуты, как Джек признался, каким образом использовал остатки противоядия в синей бутылке. В страхе она вылила все яды, записи порвала, а бутылки разбила вдребезги, разбросав осколки по дороге на кладбище. Остался только ящичек и шифрованная записка к бутылке, обозначенной как «Зеркальные капли».

При изменившихся обстоятельствах мадам Фонтен рискнула попросить доктора Дормана перевести загадочный текст в надежде найти там какие-нибудь указания, какие помогли бы осознать, что несет вмешательство невежественного Джека.

Ужаснувшись возможного воскрешения жертвы, которого так ждал Джек, она последовала за ним в морг и там, укрывшись в пустой камере, подслушивала, не сболтнет ли сумасшедший чего-нибудь о данном ему лекарстве. Подозрения о своей причастности следовало пресечь на корню. А сейчас, охваченная сомнениями, она стояла перед камерой с покойницей, решив сама во всем убедиться. Одного взгляда ей будет достаточно, чтобы понять, есть на лице жертвы печать смерти или та еще может очнуться. Собравшись с силами, она отодвинула штору.

Перед ней царственно и тихо лежала та, которую она убила! На смертельно бледные пальцы поверх черного одеяния были надеты наперстки, соединенные с колокольчиком, который в случае ее чудесного воскрешения провозгласил бы об этом миру.

Это зрелище наполнило ужасом мадам Фонтен. В полуобморочном состоянии она выбежала в открытую дверь, темной тенью в зимнюю ночь промелькнула через внутренний дворик, но на пороге пустой приемной силы оставили ее, она пошатнулась и, взмахнув руками, рухнула без чувств на пол.

А Шварц тем временем открыл Джеку истинную причину его визита в ванную комнату.

Застекленная верхняя часть шкафа была заперта, а ключ от нее хранился у смотрителя. Нижняя, где хранились полотенца и фланелевые простыни, никогда не запиралась. Из-под белья Шварц вытащил бутылку и походную фляжку.

– Это мой погребок, – объяснил он. – Встряхнись, Джек! Мы проведем веселую ночку!

– Не нужен мне твой погребок, – воскликнул Джек с нетерпением. – Я думаю о госпоже. Как мы позовем на помощь?

– Позовем? – расхохотался Шварц. – Дом смотрителя отделяют от нас дворик, комната ожидания, большая приемная, еще дворик и еще одна комната ожидания. Неужели ты думаешь, что нас услышат? Даже б если двадцать мужиков орали здесь до хрипоты, ничего б не изменилось! Сейчас я покажу тебе, как сделать так, чтоб нас услышали… если твоя покойница все же воскреснет, – прибавил он шутливо.