Книга Дочь Иезавели, страница 118 – Уильям Уилки Коллинз

– Да! Да! – с жаром воскликнул Джек. – Оставьте меня с ним! Доброй ночи, сэр! Доброй ночи!

Доктор Дорман внимательно посмотрел на нового приятеля Джека.

– Я думал, ночью посторонних сюда не пускают, – сказал он.

– Так оно и есть, – признал Шварц. – Но сами видите, сэр, какое унылое это место! К тому же я только временно исполняю обязанности сторожа – настоящий сторож скоро выйдет на работу. Сидеть здесь всю ночь – врагу не пожелаешь. Один даже сошел с ума и повесился. Правда, он был поэт – такая уж у них, поэтов, доля. Я тоже поэт, но люблю общество. Оставьте здесь Джека. Я верну вам его здоровым и невредимым – у меня к нему отцовское чувство.

Доктор колебался. Как поступить? Джек тем временем вернулся в камеру, к ногам своей госпожи. Вытащить его оттуда с применением силы было жестоко, противоречило принципам доктора и к тому же могло вызвать у сумасшедшего приступ бешенства. Уговоры не помогали. Контроль над Джеком не входил в обязанности доктора, и он почел за лучшее уступить.

– Если ты продолжаешь упрямиться, – сказал доктор, – придется вернуться к мистеру Келлеру одному и предупредить, что ты остался здесь с приятелем.

Погруженный в свои думы Джек рассеянно пожелал ему доброй ночи.

Доктор ушел. Шварц велел Джеку оставаться на месте и пока не высовываться.

– Сейчас придет привратник, и я не хочу, чтоб он тебя видел, – сказал Шварц.

Вскоре действительно пришел привратник.

– Все в порядке? – спросил он.

– В полном, – ответил Шварц.

Ответ давал право привратнику запирать морг на ночь. После его ухода Шварц подошел к Джеку, продолжавшему находиться на страже у кушетки.

– Женщина – твоя родственница? – спросил Шварц.

– Она для меня все… Отец… мать… брат… сестра… жена.

– Вот это да. Пять родственников – в одном? Экономно… Пойдем-ка к столу. В прошлый раз ты меня угощал – теперь моя очередь. У меня вина достаточно… Наверно, красивая была в свое время. А почему ты не положил ее в гроб, как положено?

– Почему? – Джек был вне себя от возмущения. – Я не смог помешать им привезти госпожу сюда, но, если б они осмелились положить ее в гроб, я б спалил дом вместе с ними. Неужели вы так глупы, что считаете мою госпожу умершей? Я здесь, чтобы первым увидеть, как она очнется. А… простите… вы ведь ничего не знаете. Другие позволили бы ей умереть, но я ее спас. Погодите, я вам все расскажу. – И он потащил Джека в камеру.

Когда сторож скрылся из вида, из другой камеры выглянуло безумное, бледное, как смерть, лицо мадам Фонтен. Она прислушалась к рассказу Джека, и ей открылось, как Джек добрался до шкафа и какое открытие ждало его там.

Шварц уважил своего маленького друга (хотя стал сомневаться в его разуме) и выслушал эту невероятную историю в почтительном внимании. Вместо комментария он напомнил Джеку, что у них достаточно вина.

– Пойдем! Ну, пойдем же! – настаивал он.

Мадам Фонтен поспешила снова укрыться за шторами. Джек упрямо не покидал камеру.

– Хочу видеть, как она откроет глаза, – повторял он.

– Ты что, веришь своим глазам? – возразил Шварц. – У тебя больной вид, глаза красные. Лучше доверься колокольчику, он не подведет. Медь и сталь не знают устали. Колокольчик позвонит и позовет тебя. Отдохни и выпей вина.

Его слова напомнили Джеку объяснение доктора. Он понимал, что очень устал, голова и тело отяжелели.