Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 38 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

– Это вы верно подметили, – признал доктор Денверс. – Человек рождается для забот, это так же верно, как то, что искры летят вверх. Я, однако, говорю о несчастнейшем из несчастных – о вашем слуге Мертоне.

– Ха! Говорите, вы его навещали? – В голосе Марстона звучал интерес вперемешку с тревогой.

– Да, несколько раз, и имел с ним долгие серьезные беседы, – продолжал священник.

– Гм! Мне казалось, этим должен заниматься капеллан^[4], а не вы, дорогой друг, – заметил Марстон.

– Капеллан был нездоров, – ответил доктор Денверс, – поэтому я на день или два взял на себя его обязанности, и бедняга Мертон, хорошо зная меня, предпочел беседовать со мной, а не с незнакомцем. Поэтому, по обоюдному желанию его и капеллана, я продолжил свои визиты.

– Что ж, полагаю, вы научили его молиться и петь псалмы. И что же из этого вышло? – с отвращением поинтересовался Марстон.

– Он и вправду молился, бедняга! И, полагаю, его молитвы были услышаны на престоле благодати, – сказал его спутник со всей серьезностью, словно не замечая насмешливого тона собеседника. – Он полон раскаяния и признает свою вину.

– О! Вот и хорошо – и для него самого, и для его души. Вы уверены? Что он во всем признался? Признал свою вину?

Марстон задавал вопросы так быстро и взволнованно, что священник поглядел на него с легким удивлением; а придя в себя, добавил невозмутимым тоном:

– Что ж, правильно сделал; улики совершенно ясны и не оставляют места сомнениям или домыслам. Он понимал, что ему не уйти от возмездия, и решил вести себя самым пристойным образом. Это, несомненно, дает ему надежду на спасение.

– Я не расспрашивал его об этом, – отозвался доктор Денверс. – Сначала даже не хотел слушать эти разговоры; но потом он сказал, что решил отказаться от защиты и видит перст Божий в судьбе, которая его постигнет.

– Надо думать, он будет признан виновным? – предположил Марстон, вглядываясь в лицо своего спутника глазами тревожными и даже зловещими.

– Его слова заключали в себе очень многое, – ответил священник. – И поскольку он искренне признал свою вину и проявил намерение полностью, без сопротивления и уклонения, подчиниться воле закона, я призвал его завершить начатое славное дело и раскрыть перед вами или кем-либо еще из мировых судей все подробности и обстоятельства того ужасного преступления.

Марстон сдвинул брови и некоторое время ехал молча. Потом резко заявил:

– Мне кажется, сэр, в этом вы немного превысили свои полномочия.

– Каким это образом, позвольте узнать?

– А вот каким, сэр, – ответим Марстон. – До наступления дня суда человек может изменить свое мнение, и затянуть петлю на его шее – обязанность палача, а не ваша, уважаемый. Простите мне мою свободу, но, если показания будут даны так, как вы предлагаете, это, несомненно, приведет его на виселицу.

– Упаси меня бог, мистер Марстон, – парировал доктор Денверс, – внушать несчастному мысль о том, что он должен отказаться от своего последнего шанса на спасение, и закрывать для него путь к людскому милосердию. Но он сам исполнен решимости сделать это; он только об этом и говорит; он со всей серьезностью заявил мне об этом и, сколько я его ни предупреждал, снова и снова делает одни и те же заявления.

– Я бы на вашем месте счел, что этого вполне достаточно, и не стал просить о подробном описании всего процесса, коим стало отвратительное убийство. Знание о том, что человек виновен, вполне достаточно; закон задает лишь самый простой вопрос – виновен или невиновен, и не спрашивает большего. Примите, сэр, мой совет, совет обычного протестантского прихожанина, и оставьте акты исповеди и дознания папским священникам.