Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 24 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Не чувствуя особого интереса к его перемещениям, лакей вернулся в кровать. С недавних пор странное поведение Мертона не ускользало от внимания и часто обсуждалось среди прислуги, поэтому лакей сэра Уинстона ничуть не удивился его загадочному визиту; а в первые мгновения, до того как он заметил кровь, у него вообще не возникло никаких подозрений касательно неожиданного появления Мертона. Последний имел обыкновение в дни, когда сэр Уинстон выезжал верхом, по вечерам заходить к баронету и забирать его сапоги; лакей, как человек воспитанный, принимал подобное внимание за жест доброй воли, потому что в противном случае сия неприятная и недостойная джентльмена обязанность легла бы на его плечи. Таким образом, он истолковал для себя причину визита и, напомнив себе о приятельских чувствах и мелких взаимных услугах, часто оказываемых ими друг другу, а также о безобидных манерах, какими славился Мертон, слуга быстро успокоился, и тревога, которую вселил в него неожиданный визит, наконец угасла.

Теперь перенесемся в завтрашний день и представим вниманию читателя сцену совсем иного рода.

С северной стороны от Грей-Фореста, по другую сторону ограды, стояла усадьба, во многих отношениях являвшая полную противоположность величественному соседнему поместью. Она была более современной, не могла похвастаться пышными строевыми лесами, затенявшими обширные просторы аристократического соперника, однако, уступая в древней роскоши и, возможно, в природных богатствах, далеко превосходила его в более заметных и важных деталях. Грей-Форест имел вид дикий и запущенный, а Ньютон-Парк содержался с заботой и тщанием. И любой, кто замечал разительный контраст, непременно задавался вопросом о его причинах. Владельцем одного поместья был человек богатый, выбравший себе имение под стать своим возможностям; а владелец другого давно растратил свое состояние.

В тени зеленых крон, почти смыкавшихся над головой, шел человек очень молодой, едва достигший двадцати одного года, с лицом пусть не очень красивым, зато открытым и рассудительным. За ним бежали с полдюжины собак разных пород и размеров. Этим юношей был Джордж Мервин, единственный сын нынешнего владельца поместья. Подходя к большим воротам, он услышал на заброшенной дороге торопливый стук копыт. Через мгновение мимо проскакал молодой джентльмен; устремив взгляд на особняк, он развернулся, подъехал к железным воротам, спешился, распахнул створки и впустил коня. И только потом заметил идущего юношу.

– А! Чарльз Марстон собственной персоной! – Юноша ускорил шаг навстречу другу. – Марстон, дорогой друг мой! Как я рад тебя видеть!

В Ньютон-Парк можно было попасть и через другие ворота, расположенные на той же дороге примерно в полумиле отсюда; Чарльз Марстон направился именно туда. На ходу молодые люди весело болтали на тысячи разных тем.

К сожалению, отцы этих юношей не питали взаимных дружеских чувств. Между ними несколько раз вспыхивали мелкие разногласия, касающиеся имущественных отношений, и одно из этих разногласий, затрагивавшее права на рыбную ловлю, переросло в официальную и весьма дорогостоящую судебную тяжбу. Юридическая стычка закончилась поражением Марстона. Мервин, однако, вскоре написал оппоненту, предлагая ему свободно пользоваться водами, из-за которых они столь резко соперничали, но получил короткий и весьма невежливый ответ, отвергающий предложенную любезность. За этой демонстрацией неприязни последовали несколько весьма суровых стычек, которые вспыхивали всегда, когда случай или обязанности сводили противников вместе. Справедливости ради стоит отметить, что в таких ситуациях зачинщиком всегда выступал Марстон. Но пожилой Мервин был весьма вспыльчив, имел собственную гордость и не терпел, когда ее задевали. Поэтому родители двоих юных друзей, хоть и жили по соседству, были друг другу более чем чужими. Со стороны Мервина, однако, это отчуждение не подпитывалось злобой; великий моралист назвал бы его «оборонительной гордостью». Эта враждебность не распространялась на членов семьи Марстона, и Чарльз мог посещать Ньютон-Парк сколько ему угодно, точнее, когда ему удавалось уклониться от бдительного ока своего отца; юношу всегда принимали как желанного гостя.