Книга Тайна графа Одерли, страница 77 – Альда Дио

Пожалуйста.

Губы приоткрылись ему навстречу, когда показалось, что мир погиб. Перестал существовать под тяжестью всех непрожитых нами судеб и упущенных возможностей. Столько времени, сил, переживаний было растрачено впустую, чтобы только сплести нас в этом моменте. Когда его жар почти касается моих губ и я умираю от желания поддаться запретному искушению.

Все это так просто. И всегда было просто.

Мы – лишь люди, что однажды поддадутся вечности и проиграют ей, отдавая сердца на растерзание времени.

Так чего мы ждем?..

Склонившись в дюйме от моего лица, Жестокий Граф замер. Едва ощутимый взмах руки оживил его каменное изваяние.

– Веточка, – шепнул он. И вправду, в пальцах мелькнула крохотная веточка, увенчанная изумрудным листочком. – В твоих волосах.

Он протянул ее мне. Оттуда, где стоял сейчас – недопустимо далеко, на расстоянии вытянутой руки и даже дальше. Я бездумно уставилась на кусок дерева, не желая возвращаться в действительность.

Ветка. Конечно.

– Спасибо, милорд. – Злая ухмылка, не таясь, вспыхнула на лице.

– На неделе я собираюсь на охоту. Твое самочувствие позволит присоединиться?

– Конечно, милорд.

– Славно. Тогда ожидай распоряжений.

– Как прикажете.

– Это все.

Я переминалась с ноги на ногу, вновь вливаясь в роль прислуги. Это отрезвило, и я, последний раз насладившись жасминовым дурманом, вылетела из залы.

Половину воскресной ночи я выписывала в дневнике имя «Генри Одерли», которое размывалось под градом соленых слез.

* * *

– Я так… скоро… совсем пальцы себе сотру… – Со лба Бекки на полированный комод ручьем тек пот.

Какое счастье, что работы в восточном крыле не убавлялось – комнаты оживали и преображались, и я представляла, как угрюмое поместье наполнится гостями, повсюду будут кружиться юбки разодетых дам и юноши во фраках.

Пользуясь любой свободной минутой, я бежала на помощь прислуге и драила, таскала, полировала… Все, лишь бы не видеться с Жестоким Графом Одерли.

Платье прилипло к спине, пальцы свела дрожь. Я прижала кисть к себе, разминая ее, перевела дыхание.

– Кто ж знал, что полировка – такое непростое дело?..

– Все, кроме личных горничных вдовствующих госпож. – Ответом на этот укол стал тычок в плечо.

– Дже-е-есс! – закричала с другого конца комнаты Люси. Из-за спинки огромного дивана показалась ее голова – она кивнула мне в приветствии. Я тепло улыбнулась девушке, с которой мы мыли окна в первый день службы, а после не раз обедали и перекидывались жалобами по дороге в церковь. Обрадовавшись возможности отвлечься, я вытерла руки о передник и подошла к Люси, что сидела на полу у пустого ведра.

– Как дела? – тоненьким, но веселым голоском спросила она.

– Пойдет, Люси, как твои?

– Да как они могут быть, когда рождественские приемы на носу? Я уже коленей совсем разогнуть не могу. – Голубые глаза ее обратились к раскинутым ногам. – Не окажешь услугу, а?

– Что такое?

– Полы тереть надо, а раствор кончился. Подумала, вдруг тебе размяться и к кладовым прогуляться захочется…

– О да! – едва не подпрыгнула я. – Конечно. Конечно, я принесу.

Ее благодарность летела уже мне в спину вместе с наставлениями о том, что целое ведро осталось меж кладовой и каминным залом.

Радуясь внезапному перерыву, я оглядела коридор. Дождалась, когда двое дворецких исчезнут за дверьми в дальние покои, подловила момент и сладко потянулась. Все тело вытянулось в струнку, сбрасывая напряжение с задеревеневших мышц. Покачавшись на носках взад-вперед, я впитала каждый лучик наслаждения, что согрел облегчением уставшее тело.