Книга Тайна графа Одерли, страница 76 – Альда Дио

– Я это искренне, без хитрости, лишь из благодарности. У тебя волосы вон какие красивые, подумала, может, украсить захочешь. И цвет, как мне показалось, к лицу будет. Но если не нравится…

– Тогда я возьму! – хохотнула Бекки, успев откусить крендель.

– Вот еще! – тут же вспыхнула Абигейл. – Спасибо, Джесс. Правда, спасибо.

Грудь наполнилась легкостью, а по венам разбежалось тепло. Такие хорошие. Честные, работящие, храбрые. Не совладав с порывом, я крепко обняла сразу обеих подруг. Услышала, как шмыгает носом Абигейл и как чавкает Бекки.

Момент искренности раскололся цоканьем каблучков экономки.

– Вот ты где, – молвила загробным голосом. Никто из нас не сомневался, к кому именно обращается Констанция, а потому девушки расступились, открывая меня ее ледяному взору.

– Приведи себя в порядок. Хозяин вернулся, хочет видеть тебя. Немедленно.

Я не видела его чуть больше недели, и то, если вести отсчет с бдения у моей постели в момент болезни. А так – и того больше. Ладони предательски вспотели. Сердце металось, не находя покоя, и даже умывание ледяной водой меня не успокоило. Я поймала свое смазанное отражение в одном из огромных окон – не горничная спешила к господину, но скромная девушка с прогулки, в желтом платье и с непокрытой головой. Непослушные кудри пружинили по спине от торопливой ходьбы.

Он смотрел в окно, подставляя солнцу суровый профиль.

– Джесс, – прохрипел, не обернувшись.

Чтобы отвлечься от созерцания его силуэта, пришлось облизать губы и несколько раз моргнуть.

– Вы хотели меня видеть, милорд?

– Хотел извиниться перед тобой.

Я встряхнула головой, отгоняя глупые игры слуха:

– Простите, милорд, не понимаю вас.

Хоть развернулся он медленно, два обсидиановых осколка вонзились в меня болезненно резко. Не было в них ни единой золотой нити, и даже шрам его теперь страшил не так сильно.

– Хочу извиниться за то, что напугал. Я более не трону тебя, и не имел дозволения трогать. Это было неправильно. Неуместно. Вопиюще самонадеянно и жестоко. Я напугал тебя, за что приношу свои глубочайшие извинения. Этого не повторится.

Тягучая тишина стекала сквозь пальцы.

Больше не повторится. И хорошо. Я ведь именно так и решила, что нельзя нам сближаться – опасно. И он решил так же. Вот и хорошо, да только…

Он извиняется, а сам меня от болезни спас.

– Благодарю, милорд, – склонилась в пояс. – Вы милосердны, оттого с подобными речами ко мне обращаетесь и… Помогли во время нужды, не позволили болезни одолеть тело и прибрать к рукам душу.

Услышала, как приближается он ко мне. Близко. Еще ближе. Так непозволительно, что, если поднимусь, могу и коснуться его ненароком.

– Рад, что тебе лучше. За то, что самовольно покинула покои, наказывать не стану. Понимаю, почему ушла. Поднимись.

Шепот отдался томительным ознобом – его захотелось запереть внутри и перед сном слушать. После попытки побороть смущение я взглянула на него.

Генри…

– Я так беспокоился о тебе. Так жалел, что из-за меня убежала. Джесс…

Я знала, что это произойдет. Знала и отмахивалась от образа играющего на скрипке мужчины всякий раз, как он затмевал разум. Во имя чего? Чтобы он затем смотрел на меня так? Черные глаза, подернутые дымкой, судорожно скакали по лицу, будто пытались найти в нем что-то. Остановились на губах. Он затаил дыхание, когда подался вперед.