Книга Тайна графа Одерли, страница 67 – Альда Дио

Глотнув воздуха, ощутила, как же в помещении тепло. Так упоительно-тепло, а на улице так холодно… Незнакомые буквы плыли перед глазами, казались одинаковыми – палочки, точки, черточки не желали залезать в голову и складываться в ровную цепочку.

Тепло? Нет, здесь ужасно жарко…

Поднявшись на ноги, я схватилась за стену, чтобы не потерять опору. Душно. Нужно выйти. Экономка, должно быть, рвет и мечет.

Липкий пот пропитал спину, душа смялась вместе с нутром. Хотелось пить. И кашлять. К счастью, второго никто не запрещал, потому я зашлась кашлем, что едва не вывернул легкие наизнанку, когда покидала амбар. На глазах выступили слезы, но я прекратила кашлять, только когда внутри разгорелся пожар. Снег! Снег очень приятный. Он так ласково холодил кожу, что хотелось содрать ее и окунуть в сверкающие хлопья. Нет, нужно… нужно добраться до поместья в коже. Иначе кто ее будет глазами своими черными прожигать?

Я зло усмехнулась, заставляя себя шагать. Жар сменялся холодом, а тот – вновь огнем преисподней. Я зашла в поместье через черный ход, и несколько кухарок обернулись ко мне.

– Джесс? Что с тобой?

– Господин ищет…

– Погоди, дай умыть хотя бы… экономка…

– Вся мокрая… Господь всемогущий…

Я отмахивалась от их слов, не давая себя остановить, пока они хватали за руки, вставали передо мной, кричали что-то. Неприятно. Их прикосновения ощущались липкой слизью, отчего хотелось выть и отлеплять от себя каждую приставучую служанку.

Анкер, анкер, анкер… Что это? Жарко, как в суповом котле… Почему Лора сбежала? Через лес… в ночи… Портрет… Как запуталось все в Дарктон-Холле… А я – посреди клубка… Языка лишусь, тогда что?

Мне захотелось смеяться, но легкие вновь исторгали кашель. Воздуха не хватало.

А зачем мне язык? Я только вру и вру, бесконечно вру, и когда говорила правду – не помню. Чужое имя… Жизнь – чужая… Язык – лживый. Отдать, что ли?..

– Не отдам… Исправлюсь… – Этот лепет вырвался с последним горячим выдохом.

Тьма сомкнулась над головой, забирая на дно глубин – пустотно-черных и мягко-бархатных.

Таких, как его глаза.

Голоса прорезались сквозь удушливую пелену. Тяжесть собственного тела и боль, с которой оно боролось, разом хлынули в воспаленное сознание – я ощутила липкость пота на лбу, заложенный нос и горло, что не промолвило бы и слова даже после чайника чая. Но отвратительное состояние поразило не так, как окружающая обстановка.

К коже ласкался хлопок просторного ложа. Солнечные лучи из-под гардин тянулись к розовым стенам и камину из белого камня, блестели на золоченых петлях ширмы и отсвечивали от большого медного таза с водой.

Это… точно не чердак.

Каждый звук саднил горло, будто ножом для масла. Я прокашлялась, после чего отпила воды из кувшина на прикроватной тумбе.

Меня уложили в хозяйские покои, затопили камин, приготовили воду для умывания и питья. Это какая-то злая шутка?..

Нет. Слишком слаба, чтобы строить догадки. Я поднялась, пуская иголочки покалывания к затекшим ногам, приблизилась к окну. Из-за него громом рвались мужские голоса, один из них принадлежал Жестокому Графу Одерли.

Он кричал что-то на индийском. Я, разумеется, не понимала ни слова, но сама интонация давала понять: дела плохи. Страх выступил на лбу холодным потом. Генри был в гневе. Кричал, будто бы доказывая что-то своему собеседнику или старался переубедить. Мне даже показалось, что вот-вот дойдет до рукоприкладства, пока я не услышала голос его собеседника…