Книга Тайна графа Одерли, страница 185 – Альда Дио

– Спасибо вам, – пролепетав скромную благодарность, я сделала шаг, чтобы раскрыть последнюю тайну этих стен.

Каков ты, Вимал Халдар?

Изумленный вздох сорвался с губ, и я на миг обомлела. Десятки фонариков с пылавшими свечами укрывали землю, будто сами звезды спустились с неба, чтобы рассыпаться на снегу. Я шагнула с крыльца осторожно, опасаясь, что любое движение разрушит волшебство и огоньки взмоют обратно в небо.

В груди защемило от этой мысли, что он постарался для меня. Я подобрала юбки и как можно быстрее пустилась по расчищенной тропинке, огни по обе стороны которой освещали мне путь.

Я извинюсь перед ним. Я наконец смогу просить прощения! Наконец стану собой!

Вечерняя тишина смешивалась со скрипом снега и трепетанием сердца. Когда я обогнула северное крыло, появился и треск горящих поленьев. Сквозь несколько пролетов живой изгороди, раскидистые ветви и аккуратные клумбы я добежала до самого сердца сада – туда, где его высокая фигура чернела на фоне огня.

Генри! То есть…

Каменное кострище окольцовывало пламя, тепло от которого поднималось в воздух вместе с запахом дерева. Фонарики укрывали землю, свисали с ветвей, подмигивали мне с живых изгородей. Я не смогла сдержать удивления, когда голова запрокинулась и я принялась разглядывать созданную красоту.

Шорох прорвался через сбивчивое дыхание.

Он развернулся, и суровый профиль смягчился. Внутри стало так волнительно и страшно – я отчаянно желала подойти к нему, кинуться на шею и умолять о прощении; осыпать поцелуями гладкую кожу и запустить пальцы в волосы; хотела смотреть в его глаза без риска рассыпаться; и сердце билось, толкая к нему навстречу, и звезды шептали: «Чего же стоишь? Беги!»

И я не стала сопротивляться. Пустилась по хрустящему снегу, и он пошел мне навстречу. Когда тела наши почти соприкоснулись, он простер ко мне руку, и я оцепенела.

Одна рука жаждала объять меня, а вторая так и осталась где-то у его бедра, сжимая… трость.

Глаза проделали незатейливый путь от поблескивающего дерева до его лица и назад. И еще раз.

Это… Это не навсегда, так? Ему станет лучше? А верховая езда? А танцы? А…

Я моргнула несколько раз, не желая позволить ядовитой вине разъесть внутренности. Отдернув накидку, рука поднялась к серебряной рукояти, и искрящееся волшебство момента рассыпалось от открывшейся нам картины.

Моя перебинтованная, дважды переломанная кисть, и его трость – символ ранения, обрекшего на хромоту.

Эти увечья казались такими неправильными – им было не место здесь, под сверкающими звездами, подглядывающими за воссоединением влюбленных. Что-то настолько неприятное никак не соответствовало красоте созданного пейзажа.

С минуту мы разглядывали это странное зрелище, пока из груди не выскользнул тихий смешок.

А как иначе? Два лжеца, что полюбились друг другу, но споткнулись о собственный обман.

– Полагаю, могло быть и хуже, – тихо сказал он. – Надеюсь, этот изъян не сделал меня менее привлекательным в ваших глазах, леди Ле Клер.

– За подобные предположения я готова ударить вас даже переломанной кистью, милорд.

И, Фортуна, его брови поднялись в удивлении. Игривая улыбка озарила лицо, и оно приобрело выражение, какого я никогда ранее не видела, – открытое, искреннее, счастливое!

– Ну надо же, – протянул он. – Благодарю за предупреждение, впредь буду аккуратнее, чтобы не навлечь на себя гнев столь бесстрашной особы.