Книга Тайна графа Одерли, страница 162 – Альда Дио

Дверь поддалась нажиму с душераздирающим скрипом. Войдя в обитель Господа, я затянула внутрь и лошадь – та с удовольствием протолкнулась и опустилась на пол с громким вздохом, сетуя на то, как тяжела ее жизнь.

Затхлый воздух заполнил легкие ладаном и толстым слоем пыли.

– Это лучше, чем ничего, девочка. Здесь хотя бы снег и ветер нас не достанут.

Добравшись до окна на ощупь, я скинула с него брезентовое покрывало, впуская прохладный свет всевидящей луны. Он озарил крохотную комнату, в которой, кроме двух рядов крепких скамей и распятия, ничего не было.

Я приблизилась именно к нему, растирая замерзшие пальцы. Ведомая странным ощущением, стряхнула пыль с лакированной фигурки Христа и села на скамью первого ряда, бездумно глядя перед собой.

– Не знаю, что тебе сказать и в чем исповедаться, – начала я после долгих минут молчания. Пылинки кружились в воздухе, озаряемые лунными лучами. – Я совершила столько ошибок. Сама устроила свою судьбу так, что ночую в заброшенной церкви посреди глуши, не имея ни гроша в кармане, даже лошадь и ту украла. – Соленая слеза скатилась по щеке, ослабляя тугой узел в груди.

– Я потеряла честь и достоинство. Доверие семьи. И доверие любимого. Я осталась совсем одна. И мне… Некого в этом винить. Раньше я винила тебя, Господи, ты не уберег от беды, но теперь понимаю, что иначе быть и не могло – я была глупа. Безбожно наивна, капризна и взбалмошна. Если кому и суждено было попасть в беду, по глупости лишившись привычной жизни, – так это мне. И я продолжила череду неверных решений – доверилась человеку, предложившему нечестный труд. Я лгала столько, что этого хватило бы на несколько жизней, но даже не это самое страшное.

Я подняла голову, устремив взор в сердце распятия.

– Мной двигала жажда мести. Почти удушающая необходимость – не проходило ни дня, чтобы я не представляла в красках, как умирает Питер Нордфолк. Это то, что помогало не опускать руки, взращивать ложь и примерять на себя все новые маски, только множа грехи. Месть… Я думала, что это правильно. Что это справедливо. Зло за зло. Око за око. И вот куда меня это привело!

Я закрыла лицо руками, позволяя себе выплакаться.

– Я поняла, что ошиблась, только когда встретила его. Генри, вернее… Брата покойного Генри Одерли. Его дела и беды вдруг стали иметь значение большее, чем мои интересы. Его заботы и боль вдруг стали моими. Его тяготы и невзгоды я хотела делить, и душа, что раньше была заполнена лишь жаждой мести, начала цвести. И стала безразлична мне судьба Норд-фолка.

Это осознание заставило отдернуть руки от лица и вновь взглянуть на распятие.

– Я могла подговорить Асима, могла сама стащить нож с кухни или даже его собственное оружие из покоев выкрасть, но я этого не сделала. Я отказалась от мести. И себя… Себя я прощаю. – Лик Христа расплывался за пеленой соленых слез, и мне показалось, что он улыбается. – За глупость. За ложь, за злые мысли и жажду мести, за блуд, за плохие слова, за богохульство. Я прощаю себя. И у тебя тоже прошу прощения.

Я сложила руки в молитвенном жесте:

– Господи, хоть и не вправе просить о таком, все же любовь заставляет язык говорить: помоги брату Генри Одерли. Помоги со всем, что бы он ни задумал, пусть путь его будет прям и прост, пусть поиски его подойдут к концу и он обретет душевный покой. Пожалуйста, не покинь его в минуты слабости и раздумий. Не оставь в сложном выборе. Пожалуйста. Помоги брату Генри Одерли.