Книга Тайна графа Одерли, страница 122 – Альда Дио

– Не знал, что это допрос.

– Что, если так? – рискнула я, вкусив вседозволенности.

– Тогда один вопрос от меня, один – от тебя. Идет?

В этот миг я была готова открыть ему и душу, и сердце – настолько притягательным был Генри Одерли в томном полумраке свечей.

– Идет. Так почему вы редко играете?

– Не хочу, чтобы кто-нибудь знал.

– Почему?

– Мой черед, любопытная Джесс. – Он забрал моего ферзя. – Почему не побоялась идти на службу в Дарктон-Холл?

– Не касались меня дурные слухи, милорд. А как коснулись – я уже здесь была и в северное крыло была призвана. Отступать некуда.

Он кивнул, усмехнувшись себе под нос.

– Почему вы не хотите, чтобы кто-то знал о вашем таланте?

– Потому что у меня нет таланта.

– Так нечестно! – воскликнула я, возмущенная и его уловкой, и блестящим ходом, забравшим моего коня. – Вы не ответили!

– Почему же, ответил ровно на тот вопрос, который ты задала. Теперь мой черед. Чем бы ты хотела заниматься, если бы не служение господам? Если бы у тебя был любой выбор?

Право, я об этом не думала… Все, что занимало мысли, – возвращение домой, а после жизни будто не существовало. Кажется, ее не было и в последние четыре года – ослепленная заветной целью, я не замечала ничего вокруг. Но ведь я не умерла, дни мои продолжались… Неужели в них не было совсем ничего примечательного?

Закусив губу, я отчетливо увидела перед глазами сверкнувшее детское личико Жюли, и как мы вместе играли в куклы. Затем появилась Энни и ее попытки прочесть свое первое слово. Сорванец Кензи из Эймсбери, чью жизнь я так наивно попыталась наладить всего за один разговор.

– Я бы хотела выучиться грамоте и наукам, милорд, – прошептала я, глядя на пустеющую доску. – А затем учить этому детей.

Теплая ладонь накрыла мою, передавая волнующую дрожь, и он переплел наши пальцы.

– Я могу помочь, – ответил также тихо.

Нет. Нечего ко мне с добром относиться, давать надежд и обещаний, которые сдержать не сможешь.

Я аккуратно высвободила ладонь, лишаясь мягкости его кожи.

– Мне бы ваше чувство юмора, милорд. – Голос прохрипел октавой ниже, и я вновь постаралась сосредоточиться на игре.

– Джесс, подумай над моими словами. Я не святой и жизни праведной не вел, но если и есть во мне что-то честное, так это вес моих обещаний. Если захочешь, я могу помочь. Подумай.

Нет. Не будь хорошим. Я обманываю тебя.

Глаза стыдливо спрятались за шеренгами белых фигур, что толпились на его стороне стола.

– Кажется, у меня последний ход, милорд. – Я самоотверженно отдала ферзя, сквозь которого он добрался до короля. С мягким стуком коронованная фигурка завалилась на доску, констатируя мое поражение.

– Шах и мат, – прошептал он, не отрывая от меня взгляда.

Я проиграла. И речь вовсе не о шахматах.

* * *

Безумие забурлило в венах, расплавило плоть, сорвало с нас маски и жалкие куски здравомыслия.

Он набросился на меня. С глухим стуком полетели на пол резные фигурки, опрокинулась доска, наша игра сгорела в обрывках памяти под натиском удушающей страсти.

Руки. Его руки были повсюду. Они сжимали мое лицо, шею, путались в волосах и прижимали меня к себе – так неистово, так жестко, словно если отпустит – исчезну. Растворюсь. Погибну. А я уже погибала, когда земля ушла из-под ног. На короткий миг я лишилась опоры, прежде чем он опустил меня прямо на стол, коленом раздвинул ноги. Закрыв глаза, я запустила пальцы в его волосы – шелковой лентой они проскользили по огрубевшей коже ладоней, и я сжала прядь, не желая выпускать ее. Эти волосы, глаза его, губы, язык – все смешалось в едином порыве оголенного влечения, раскаленного, беспощадного, но какого же приятного! Облизнув кончиком языка мочку уха, Генри опустился ниже, покрывая поцелуями ключицы. Я теряла сознание, едва не выла от желания, что толкало бедра ему навстречу. Когда он приложил ладонь к моей груди, золото в глазах расплескалось от озорной улыбки. Почувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет. Один мягкий толчок – и я уже лежала на столе, а он нависал надо мной, нетерпеливо задирая шуршащие юбки.