Книга Тайна графа Одерли, страница 118 – Альда Дио

Его мягкая поступь была статной и почти бесшумной. Безупречная осанка, безукоризненно собранный вид, идеально гладкие волосы. Он будто бы не был человеком, а изваянием античной статуи с точеным профилем. Эта гипсовая маска спала с него, как только мы вновь оказались одни за закрытыми дверьми, окутанные тьмой прежде запертой залы на втором этаже.

Здесь хранились картины.

Дюжины и дюжины холстов глядели на меня с пола, стен, столов, даже с подоконника, пока Генри зажигал свечи. Взгляды десятков незнакомцев – мужчин, женщин, стариков и детей, сползали с полотен по коже, отчего я обхватила себя руками.

– Не бойся, – ухмыльнулся Генри, подойдя сзади. – Они не укусят.

– Зачем мы здесь?..

– Гляди. – Одна рука его опустилась на мое плечо, когда он приблизился к спине, второй рукой указал куда-то на стену. – Третий ряд, пятая картина справа.

Взволнованная его близостью, я поспешила проследить за рядами полотен и отыскать нужное. С нее на меня смотрели двое мужчин среднего возраста. Один – темноволос, с острыми голубыми глазами, был тучен и грозен, но второй – его противоположность. Светловолос, высок и худощав, а синие глаза его смотрели с толикой меланхоличной грусти.

– Брюнет слева – мой отец, граф Уильям Одерли. Справа его друг и деловой партнер – лорд Чарльз Лэйнхэм. Они оба обогащались продажей опиумного мака, но вместо делового соперничества прониклись крепкой дружбой. Стали партнерами. Лелеяли мечту опутать собственной торговой сетью всю Европу, построить крупнейшую в Европе опиумную империю.

– У них получилось? – шепнула я, рассматривая мужчин. От нарисованного взгляда отца Генри хотелось поежиться – даже на портрете он выглядел холодным и суровым. Будто бы вот-вот меня отчитает.

У вас есть повод для упрека, господин Уильям.

Мое внимание привлек куда более приятный друг. Его губы были приподняты в полуулыбке, но вот тени очертили круги под впалыми глазами.

– Почти. Если бы отец не скончался восемь лет назад, быть может, им бы и удалось. Чарльз покинул этот мир недолгим позже – его не стало два года спустя. Он был приятным человеком, пока… Давай обо всем по порядку. – Генри обошел меня и встал по левую руку. Спина открылась прохладному воздуху, лишенному его тепла.

– Они решили держать слияние в тайне, чтобы лишить колонизаторов возможности поделить рынок. Действовали аккуратно и без лишнего шума, но не чурались подкупа и угроз, и, что самое главное, они регулярно ездили в Индию. – Уголок его губ приподнялся. – Не управляли со стороны, а разбирались сами. Узнавали страну, людские судьбы, не боялись работы в полях и долгого морского пути. Возможно, так бы продолжалось до сих пор, но у богов всегда собственные планы, верно?..

Богов?Я завороженно слушала, примеряя рассказ Генри на двух мужчин с картины.

– Чарльз страдал от ревматизма, принимал опиумные настойки для облегчения состояния, и заметил очень странную вещь. Вместе с желанным забвением к нему стали приходить видения. – Я резко повернулась к Генри. – Он бредил, описывая сказочных животных и умерших людей. Сначала образы казались ему близкими и притягательными, а потому частота приема опиумных настоек увеличилась. Затем он начал курить. Не будь он философом, человеком образованным и искушенным, возможно, век его был бы короче, но ему хватило способности к самоанализу, чтобы отследить начало конца. – Генри сделал глубокий вдох. – Иронично, не так ли? Торговец опиумом стал первым англичанином, кому стал известен его психотропный эффект. Опиум подчинил его себе.