Книга Мраморный слон, страница 74 – Наталья Звягинцева

Громов ахнул от такого богатства, но сразу прикрыл рот ладонью, боясь перебить начальника.

– Дальше Борис и Елизавета Добронравовы получают по пятьсот тысяч рублей, что тоже, согласись, огромные деньги. По пятьдесят тысяч после кончины Анны Павловны наследуют Варвара Мелех, Лукас Грин и Агата Дабль. Все остальные получат по десять тысяч. Это генерал Зорин, оба Лисиных, господин Мелех и…

– И месье Ришар! – не удержался Громов.

– Да, месье Ришар. Вот так он и попал на этот стол. Остальные наследники, коих предостаточно, получат суммы, не превышающие ста рублей. Таких я решил во внимание не брать.

– Значит, фактически подозреваемых у нас десять? – спросил Громов.

– Одиннадцать. Княгиню не будем исключать. Всё моё пребывание здесь показывает, что верить словам нельзя, только поступкам. А пока убийца не найден, то под подозрением остаются все одиннадцать.

– Что же случится с долей наследства Белецкой? – озвучил свою мысль Громов.

– А это очень интересно, – граф выпрямил спину и посмотрел в упор на своего подчинённого. – Хороший вопрос, мне он тоже пришёл в голову. И я задал его княгине Рагозиной. И вот что она мне ответила. При смерти одного или нескольких основных наследников, а это её внуки, часть наследства делится между остальными.

– То есть доля Белецкой теперь переходит брату и сестре Добронравовым?

– Да. И они были бы главными подозреваемыми, не случись маскарада с переодеванием. – Николай Алексеевич немного помолчал. – Но вот ещё что интересно. После первого убийства были проведены обыски, и одна из вязальных спиц была найдена в комнате убитой. Это укрепляет меня в мысли, что убивали княгиню и хотели подставить её главную наследницу, тем самым вывести из игры сразу двоих.

Покончив с осмотром комнаты покойницы Евдокии и проконтролировав отправку её тела под присмотром доктора Грега Линнера, полковник Смоловой, вконец вымотанный нервически и физически за эти два дня, смог приступить к последнему допросу. Беседа предстояла с Борисом Антоновичем Добронравовым.

Спеша по коридору, Илья Наумович чуть не сшиб с ног графа Вислотского, направляющегося, как и сам полицейский, в парадную столовую. Полковнику даже померещилось, что граф стал гораздо расторопнее в своих передвижениях. Смоловой сердито фыркнул, обогнул препятствие и первым вбежал в столовую, как мальчишка, радуясь этой сомнительной победе. В то же время он мысленно попенял графу: раньше его и видно, и слышно не было – то в кабинете за запертой дверью прячется, то за спиной полицейского хоронится, а сегодня куда ни глянь – или граф идёт, или только ушёл. Вот, например, с час назад генерал Зорин задушевно рассказал, как замечательно они с графом испили кофею на кухне. Агата Дабль мимоходом обмолвилась, что граф теперь по дому разгуливает и со слугами переговаривается, отчего те впадают в страх и перестают хорошо исполнять работу. Что уж и говорить, когда сам полковник застал Вислотского в покоях княгини, хотя по всем расчётам его там быть не должно. Всё это расстраивало и сердило Илью Наумовича и явилось той причиной, по которой он так неуважительно обогнал Николая Алексеевича у дверей.

Добронравов уже был на месте. Хоть этот не будет попусту время тянуть, с облегчением отметил полковник.

– Итак. – Смоловой занял своё кресло и, не удосужившись дождаться, пока граф пересечёт столовую, задал первый вопрос: – Припомните, где вы были около двух часов ночи субботы сразу по завершении приёма?