Книга Мраморный слон, страница 77 – Наталья Звягинцева

Теперь бывалый полицейский мог признаться себе, что с самого первого дня знал, кто совершил преступление. Знал, но пока не мог доказать. Когда же произошло второе убийство, оно так логично вписалось в картину происходящего, что Илья Наумович вначале побоялся поверить в такую удачу. Тут запахло не только поимкой душегуба, а настоящим повышением по службе!

Поднявшись с дивана, Смоловой приступил к действиям. Для начала он рассортировал все документы в три стопки. Затем в каждой из них провёл ревизию попавших туда рукописей и разложил их в хронологическом порядке. И только после этого, взяв три совершенно новые картонные папки, накануне полученные им от своей жены в подарок, вложил в них бумаги и завязал аккуратным бантом. Посмотрев на дело рук своих и оставшись довольным, Смоловой убрал папки в верхний ящик комода, вернулся на диван и, прикрыв глаза, тут же заснул. Рано утром предстояло произвести арест душегубов и уже после явиться на доклад к начальству.

Именно так, душегубов. Ибо по версии, разработанной и подкреплённой массой фактов и доказательств, первые два преступления были совершены разными персонажами. Третье же убийство, отравление хворой горничной, полковник в расчёт не брал, пребывая в уверенности, что оно никакого касательства к первым двум несчастьям не имеет. Видимо, насолила девка кому-то в доме, оклеветала или отвергла, вот её за это, как крысу, и отравили. Свели счёты, так сказать. А к господским несчастьям эта возня не имеет никакого отношения. Так считал Илья Наумович, решив поручить расследование этого дела своему помощнику Фролову, но уже после того, как получит заслуженные лавры за распутывание дела внучки княгини Рагозиной.

Сладко спал в эту ночь полковник Смоловой на тесном скрипучем диване.

Медленно ковыляя по дорожке сада в сторону чёрной ели, граф по инерции уже в сотый раз перебирал всех своих мраморных слонов. Так и никак иначе Николай Алексеевич называл теперь одиннадцать фигурантов дела, о котором неотступно думал вот уже третьи сутки. Так который же из них?

Вечер выдался тихий и почти морозный. То, что было нужно. Накинув на плечи тёплое пальто и не покрыв головы, граф Вислотский медленно продвигался вглубь сада.

Граф сел под дерево, стал смотреть в окна оранжереи на пальмы и думать. Все трагические события пятницы начались со скандала княгини и её внучки. Если бы Анна Павловна не поддалась уговорам Константина Фёдоровича, если бы Аннет не оказалась столь принципиальной и вышла к столу вечером, если бы барышня Добронравова не увлеклась вязанием… Что было бы, если б случилось не так, а иначе? Тысячи возможностей, тысячи препятствий и тысячи вариантов, гипотетически осуществимых и нереальных. А в итоге цепочка событий, начавшихся здесь, под этой самой елью, привела к трём трагедиям, к трём оборвавшимся жизням, жизням, только начавшим цвести.

Развернув плетёное кресло так, чтобы иметь возможность лицезреть сквозь стекло подсвеченную несколькими масляными лампами экзотическую растительность, и поправив сбившуюся набок козью шкуру, служившую вместо подушки, граф тяжело вздохнул и сел. Лицо его выражало крайнюю степень мыслительного напряжения, брови то опускались, смыкаясь на переносице, то резко взмывали вверх, отчего высокий лоб пересекался глубокими складками. Тёмно-зелёные глаза графа с отражёнными тусклыми точками света были неподвижны. Тонкие губы плотно сжаты.